— Где? Не вижу.

— Да ты там что, ослеп уже от своей музыки! — сварливо заявила я. — Чего тебе нужно?

— Вы тут никого не видели, когда пришли? — испуганно спросил серийный маньяк.

— А кого я должна была тут видеть?

— Мужика одного. Плотный такой, с противной мордой. Он меня прикончить хочет. — Что ж тут удивительного? — усмехнулась я, пытаясь понять, хитрит он или действительно боится. — За этот грохот я бы и сама тебя убила, если б могла. Всех на ноги поднял…

— Так я этого и хотел, понимаете? — возбуждённо зашептал он, свесившись из окна и тщетно выискивая меня глазами. — Если бы я кричать начал, дескать, помогите, убивают, то ни одна собака бы и на километр сюда не приблизилась, наоборот, все бы разбежались, разве не так? А на музыку сразу примчались…

— Короче, Склифософский, чего ты хочешь?

— Разве я ещё не сказал?! Ради Бога, вызовите милицию, пожалуйста! Скажите, что на мою дачу напали грабители.

— Что ты несёшь, сосед, какие грабители? Никого же нет! Выйди и сам посмотри! Я вот стою, меня никто не трогает. У тебя крыша, часом, не поехала?

— Сам уже не знаю, — сокрушённо пробормотал он. — Я вот вас не вижу, и мне кажется, что я разговариваю с одной из убийц… Есть там одна девка такая, они вдвоём за мной охотятся…

— Ну все, приехали. Тебе, милый, «скорая» нужна, а не милиция. До свидания…

Я зашуршала ветками, делая вид, что ухожу.

— Нет!!! Постойте, прошу вас! — взмолился несчастный убийца четырех женщин за один день. — Не оставляйте меня. Я сейчас спущусь и пойду с вами.

Не дожидаясь ответа, он скрылся в окошке, и тут же где-то внутри по лестнице застучали его ботинки, потом он бегом пронёсся по веранде, лихорадочно открыл замок на двери и выскочил на крыльцо.

— Эй, соседка, вы где?

— Да здесь я, здесь, — вздохнула я сзади, опуская на его голову монтировку. — Раскричался, понимаешь…

Волосатый Евгений свалился с крыльца прямо в цветочную клумбу. Я специально ударила его монтировкой, а не отключила руками, чтобы он прочувствовал на своей сумасшедшей голове, каково это — бить тяжёлыми предметами других, в частности меня. Я повернулась, чтобы войти в дом и найти верёвки для пут, но тут за спиной раздался полный ненависти хриплый голос Виктора:

— Стоять, сука!

Я услышала щелчки взводимых курков и невольно вздрогнула, хотя и знала, что самолично разрядила ружьё, а в темноте патроны найти невозможно. Как он освободился от моих трусиков — для меня было загадкой. Я медленно повернулась. Виктор стоял у крыльца с дробовиком наперевес и сверкал глазами.

— Что это с вами? — испуганно спросила я. — Вы меня не узнали?

— Дёрнешься — пристрелю, как утку, — угрожающе сказал он. — Не знаю, в какие игры ты играешь, но эта будет последней в твоей жизни. Ты мне уже надоела.

Мне вдруг стало интересно послушать, что он скажет, думая, что я в его руках. И я решила оставить его в этом заблуждении.

— Только не убивайте, — плаксиво промямлила я. — Делайте, что хотите, только оставьте жизнь.

— Что хочу? — осклабился он. — Что ж, за мной не заржавеет.

Подойдя к лежащему у крыльца Евгению, Виктор пнул его ногой. Тот не пошевелился.

— Надо бы его связать, — пробормотал он.

— Я как раз собиралась это сделать, — услужливо вставила я. — Пойду поищу верёвки?

— Вместе сходим. — Поднявшись на крыльцо, он ткнул меня дулом в живот. — Ну, что встала, топай вперёд.

Я повернулась, он взял сзади меня за воротник платья, чтобы я не сбежала в темноте дома, и, прижимая дуло к спине, стал подталкивать на веранду. Таким макаром мы добрались до выключателя и зажгли свет. Сразу стало легче дышать. Моток верёвки лежал на подоконнике. С ним я сходила во двор и связала Евгения. Виктор стоял на крыльце, направив на меня ружьё, и мрачно наблюдал. Что роилось в его голове, какие чёрные мысли — мне было неведомо. Меня, конечно, удивляла столь резкая перемена в его отношении ко мне, но, судя по всему, он понял, что это я его вырубила, и теперь не знал, кто друг, а кто враг.

На своих хрупких плечах я перетащила Климова в дом, в каминную комнату, в которую мы попали сразу с веранды, и бросила его на диван, а сама примостилась рядом. Виктор, отыскав в холодильнике початую бутылку водки, достал из серванта рюмку, поставил все это на столик перед диваном и уселся с другой стороны на табуретку, положив ружьё на колени. Не спуская с нас глаз, налил полную стопку и залпом выпил. Потом достал сигареты и закурил.

— Хороша парочка. — Он презрительно усмехнулся. — Безмозглые придурки.

Сложив руки на груди, я спокойно смотрела на него, ибо мне уже надоело притворяться восторженной дурой, и слегка улыбалась, ровно настолько, чтобы он не догадался, что я его не боюсь. Тут Евгений, полулежащий рядом, наконец зашевелился, поднял голову, разлепил глаза и увидел продюсера. Из раскрытого рта его вырвался хриплый звук, напоминающий предсмертный рёв подстреленного кабана, несчастный дёрнулся, словно увидел перед собой разъярённого тигра, и так и застыл с паническим ужасом во взгляде, устремлённом на ухмыляющегося Виктора.