— Мама, — тихо прошептал я и окунулся в давние, подёрнутые дымкой забвения, воспоминания.

(Воспоминания Акселя Готфрида о родителях)

Тот день был вполне обычным, и ничем не выделялся среди других дней. Разве что чёрные, тяжелые тучи медленно ползли с севера, грохоча на всю округу. Внутри их свинцовых тел, ворочались багровые вспышки молний. Для нашего солнечного края это было редкостью.

— Аксель, будь добр, соберись! — окликнул меня Рой, — Позиция номер девять!

Я кивнул своему учителю фехтования и встал в защитную стойку.

Действо происходило во внутреннем дворе нашего родового замка, а с его балкона на втором этаже за моими занятиями наблюдали мои родители. Отец неспешно потягивал слабое вино и комментировал каждое моё действие маме. Мама, конечно же, делала вид, что заинтересованно слушала, хотя она и сама прекрасно владела как клинком, так и стихией воды.

— Неплохо, Аксель! А если вот так, — учитель сделал серию выпадов, и мне пришлось изрядно постараться, чтобы отразить их все.

Кар!

Перекатившись, я перевел дух и глянул на источник звука. На каменном зубце стены сидел огромный чёрный ворон и заинтересованно наблюдал за нашим спаррингом.

Кар! Кар! Кар!

С каждым ударом сердца, на стенах появлялись всё новые и новые птицы. Они сидели уже и на крыше замка и важно расхаживали по двору. Я бросил свой взгляд наверх, и с удивлением разглядел что это за тучи. Они оказалось огромными стаями крупных чёрных птиц. В воздухе стоял страшный гвалт. Но что же тогда за багровые вспышки прорезали эту черноту?

— Аксель! — сквозь нескончаемые крики птиц донёсся до меня рёв отца.

В непроглядном хороводе птиц вновь полыхнуло багровым, и огненный росчерк устремился вниз, подкинув вверх брусчатку и клубы земли в нашем дворе.

Рой моментально оказался возле меня и прикрыл нас обоих воздушным щитом от летящих во все стороны осколки камней.

Из образовавшейся воронки тем временем показалась чёрная, как смоль, когтистая лапа. Она ухватилась пальцами за её край и напряглась, вытягивая на поверхность массивную ящеропододбную тушу, очень похожую на варана-переростка. Рывком открываю скрижаль, активирую дымчатый доспех и вскакиваю на ноги.

— Аксель! — вновь повторился крик отца, — Бегом в замок!

Гул рассекаемого воздуха, и папа приземляется, припав на одно колено, между мной и нюхающей воздух тварью. Следом, в огромной капле воды, спустилась во двор и мама. Она обернулась, улыбнулась мне своей тёплой улыбкой и указала рукой на замок. И хоть она и старалась сохранить спокойное выражение лица, но мне навсегда врезались в память её полные тревоги глаза…

Я не стал противится их воле и со всех ног прыснул в сторону замка. Тем временем, вслед за первой тварью приходили следующие. Десятки огненных снарядов рвали воздух и землю, превращая наш двор в огненный полигон. Твари ревели и кидались на выбегающих из казарм солдат. Они уничтожали всё живое на своём пути. Коротко оглянувшись на бегу, я с сожалением зарычал. Отца и матери уже не было видно за десятками чёрных тел. Лишь изредка вверх взмывал водяной столб, или громко щёлкал вызванный отцом каменный голем.

— Они справятся, — прорычал я, гоня прочь ненужные мысли, — Они не могут не справиться!

Несколько тварей меня уже приметили и бросились мне наперерез. До входа в донжон оставалась лишь пара десятков метров.

Первый ящер решил сбить меня ударом своего массивного хвоста. Я удачно подпрыгнул и увернулся от последующего удара лапой. До входа уже осталось метров пять. Внезапно из меня выбило всё дыхание, а мир вокруг на миг потемнел и кубарем завертелся, смешиваясь в единое серое месиво.

Встряхиваю головой и пытаюсь подняться. Оказывается, это не мир завертелся, а я пропустил удар хвоста очередной твари.

— Готфриды никогда не бегут с поля боя! — рычу я, активируя жетон искристого клинка.

Новый удар опрокидывает меня на спину. Пытаюсь подняться, но что-то тяжелое не даёт мне даже толком вздохнуть. Яркие вспышки в глазах проходят, и я понимаю что это тварь придавила меня одной лапой к земле. Её морда медленно приближается к моему лицу, и я заглядываю в её багровые змеиные глаза.

Ящер прошёлся своим длинным языком по моему лицу и, блеснув глазами, начал поднимать свою когтистую лапу для удара. Завершающего удара…

— Зараза, — невольно вырвалось у меня.

Мозг понимал, что это конец, но сердце отказывалось в это верить.

Я смотрел на всё это, будто увязнув в плотном времени. Когти ящера медленно поднялись вверх, блеснули в очередной вспышке и начали свой смертоносный путь вниз.

Я крепко зажмурился и затаил дыхание.

Но время шло, дыхания уже не хватало, а я так ничего и не ощущал. Неужели уход за грань столь неощутимый?