Следом я доковылял до Насти, вот на красотку без слёз не глянешь. Из ушей, рта и носа струйками сочится кровь. Кости кажется остались целы, но изверг несколько раз сильно ударил её кулаком, или магией. Вероятно, внутренние органы были повреждены. Как только скрижаль проснулась, я начал стабилизировать состояние Насти. Сначала в ход пошли слабые жетоны первого круга, чтобы остановить кровотечение, восстановить обмен веществ, немного поправил внутренние органы и только затем наложил жетон лечения. Через пять минут она начала дышать спокойно и равномерно, погрузившись в глубокий сон.

Дима уже очнулся к этому времени, присел и начал отплёвываться кровью, периодически посматривая на труп верзилы.

Твари на девятом круге бывают, и на перроне хоть и достаточно спокойно, но нашествие никто не отменял. Так что я решил подстраховаться и укрепиться в поезде.

— Живой? — Подошёл я к нему.

— Кажется не очень. — глухо ответил он.

— Тебе повезло, что его целью был я, иначе волной он бы тебя попросту разрубил пополам. Ты идти сможешь?

— Попробую.

— Тогда грузимся в поезд. Закрытая и бронированная кабина машиниста — это самое безопасное тут место!

Я подхватил Настю на руки, и отнёс её внутрь, а потом помог и Диме забраться. Опасность от Лиги скорее всего миновала, но ребята были достаточно плохи, чтобы тащить их обоих наверх. Я решил сначала полечить их обоих и только потом попробовать пойти на выход. Сколько это может занять? Не знаю, жетон лечения доступен каждые два часа, большого восстановления сутки. Они оба одарённые и сами в состоянии выкарабкаться…

Живот предательски заурчал, а Дима с ухмылкой достал сухпайки из армейской провизии и протянул мне.

— Ты значит изначально планировал сбежать?

— И да и нет, — ответил я, осматривая пакет. — Просто мера предосторожности. Слушай, а что там в большом контейнере для лагеря?

Он завис на минуту, потом начал перечислять. Там оказался полноценный набор для выживания группы. Палатка со спальниками на пять человек, разная снаряга для этого, а это топор, пила и даже примус с сухим топливом. Были там и консервы, и какое-то оружие.

В итоге расположились мы с комфортом, я постелил Насте целую кровать, а мы начали есть и обсуждать, как быть дальше…

Разбудил меня как это ни странно гудок поезда, видимо после сытного обеда я задремал. Я резко вскочил на ноги, и из бронированного окошка увидел, как перрон ползёт в сторону, а поезд неуклонно ускоряется. Ребята спали и в ус не дули о происходящем.

— Дрейк, что происходит?

Молчание.

— Дрейк твою мать, я знаю, что ты рядом! Это твоих рук дело?

Опять молчание.

— А ну вылезай, хватит прятаться!

Ещё через пару минут уговоров, и он соизволил показаться. Ой лучше бы и дальше скрывался…

— Ик!! — мощно икнул сходу тот, а кабину заполнил густой запах перегара.

— Ты где сивухи достал? На тебя же алкоголь не действует?

— Конунг… ик!! Этот дейссствует, ик!!

— Ну-ка покажи.

А дальше он меня удивил, из неоткуда на свет появилась ограненная бутыль на 20 литров, которая сначала плюхнулась мне на ногу, а потом со звоном покатилась по полу кабины. На обветшалой этикетке были нарисованы странные пальмы с фиолетовыми плодами, а вот надпись была совершенно нечитаемая, и не из-за ветхости, а из-за странных каракуль, чем-то похожих на арабское письмо, из которых она была сложена.

— Так, так. И где же хранилась эта штуковина?

— Да хххтожжж его зззнает, конунг, нашшшёл тут…

— Так, а в движение ты нас отправил?

Он поник, и по-тихому поменяв форму был таков. Однако мне резко стало не до него, потому что впереди показалась стена, в которой заканчивались наши рельсы. При такой скорости до столкновения оставались доли секунды, единственно что я успел сделать, так это создать родовой доспех и кинуться к двум пассажирам, которые совершенно не были в курсе новой проблемы.

Я с замиранием сердца готовился к удару, однако его так и не последовало, а через несколько секунд томительного ожидания поезд и вовсе стал замедляться и ещё чуть позже и вовсе остановился.

Как оказалось, мы прибыли на станцию, название которой было из тех же каракуль, что и на бутылке. Поезд заглох, теперь он стоял у перрона, а вокруг был зал, чем-то отдалённо напоминающий греческий стиль. Большие белые колонны венчала золотистая вязь, стилизованная под пальмы.

Сколько мы стояли я даже не знаю, заняться мне было чем, целых два клиента всё так же лежали пластом. Настя уже порозовела, но так и не приходила в чувства, а вот Диме поплохело и я занялся им.