— Добро пожаловать! — распахнул руки, как для объятий, имперец, он светло и радостно улыбался. — Мы всегда рады творцам! Сколько времени вам нужно на сборы?

— Да нисколько! — рассмеялся Семен Петрович. — На кой ляд мне эти стариковские шмотки? Ведь скоро я снова буду молодым!

— Обязательно будете! — заверил Джеронимо. — Тогда прошу!

Прямо в стене скромной квартиры старого инженера загорелась световая рамка портала. Он некоторое время постоял перед ней, а затем решительно шагнул внутрь. С прежней жизнью нужно было рвать сразу и без сожалений. Да и не о чем там сожалеть! Впереди ждало что-то невероятное, и Семен Петрович стремился к нему всей душой.

* * *

Мэри нервно жалась к Джону, утирая слезы. Ее в портальном вокзале Снегиревска пугало все, слишком здесь было странно и непривычно, не по-человечески как-то. Зато трое их детей, тринадцатилетние близнецы Джереми и Роберт, как и их младшая сестра Джейн, быстро освоились и уже вовсю поедали бесплатные сладости из автоматов, хвастаясь родителям, что имперское мороженое очень вкусное, дома, в Кентукки, такого не было.

— Ну что ты, успокойся, — добродушно прогудел Джон, обняв жену. — Землю же дают! И дом. Ты видела записи, какой, сама выбирала.

— Видела… — сквозь слезы выдавила Мэри. — А вдруг нам соврали?

— Да кому мы нужны, чтобы нам врали? — горько усмехнулся фермер. — Нищеброды разорившиеся…

Горькие воспоминания захлестнули его. Несколько неурожаев подряд поставили крест на попытках Джона встать на ноги, пришлось брать кредит за кредитом, которые оказалось не из чего отдавать. В итоге ферму и дом отобрал банк, выбросив семью на улицу. Вот тогда-то старый приятель и посоветовал разорившемуся фермеру завербоваться к имперцам на Александру, Ирину или Пандору. Там до пятисот акров земли любому желающему дают, сельскохозяйственную технику, дроидов, да и дом большой, причем все это является авансом. Выращивай себе то, что пользуется спросом, все сразу выкупят, домой прилетят и заберут, причем за неплохую цену.

Джон никогда особо не интересовался политикой, но даже такой нелюдим, как он, заметил, что планета захвачена какой-то внеземной империей. Однако в его жизни мало что изменилось, разве что привычные деньги были заменены имперскими рублями, что, впрочем, особого значения не имело — цены остались почти прежними при пересчете. К сожалению, фермер не смог выплатить очередные проценты по кредиту и был выставлен из собственного дома при помощи судебных приставов и полиции.

Оказавшуюся на улице без ничего семью Смитов временно приютил Джереми Нолан, с которым Джон приятельствовал еще со школы. Он и подсказал растерянному фермеру выход — завербоваться поселенцем на Александру, Ирину или Пандору, куда отправилось уже немало разорившихся кентуккийцев. Показал имперские фильмы и сайты об этих трех планетах. Пейзажи Ирины и Пандоры с их безумной, бьющей ключом жизнью до одури напугали Мэри, и она наотрез отказалась ехать туда. Зато Александра понравилась женщине своей природой, поросшими хвойными деревьями невысокими холмами и бесчисленными речушками. Да, климат там был довольно суровый, зима холодная и снежная, но при наличии теплого, сухого дома ничего страшного.

Дрожащими руками Джон набрал на своем стареньком мобильнике номер из объявления о приеме колонистов, он очень волновался, но в глубине души надеялся, что ему наконец-то хоть немного повезет.

— Добрый день, мистер… — ответил приятный женский голос на немного странновато звучащем, но вполне понятном английском языке.

— Смит… — подсказал фермер. — Я по поводу земли на Александре… Правда, что вы даете пятьсот акров и дом?

— Правда, — подтвердила незнакомка. — Сейчас переведу вас на инспектора по колонизации.

В трубке что-то щелкнуло, и голос сменился на мужской, уверенный и напористый. Джон сразу насторожился — он людей с такими голосами не любил и опасался, не раз попадал с ними впросак. Но имперец, в отличие от его прежних знакомых, оказался вежливым, невзирая на напористость, он поздоровался и спросил о причинах принятого решения.

— Мы разорены, — признался Джон. — Банк отобрал в счет долга и ферму, и землю, и дом. А у меня жена и трое детей…

— Все ясно, — хмыкнул имперец. — Да, мы готовы предоставить вам пахотную землю от пятисот до тысячи акров, сколько потянете. При желании можем добавить несколько пастбищ, на Ирине и Александре выращивают крупных мясо-молочных животных, раз в шесть больше коров. Сможете завести себе стадо, если пожелаете, орохи почти не требуют ухода, их надо только поить и доить вовремя. Прокормятся на равнине сами, разве что добавки минеральные потребуются. Также можно будет построить на ферме биоколлектор и выращивать чистое мясо разных сортов. Немало людей в империи не признают убийства животных ради еды и употребляют только такое, оно ничем не отличается от натурального, разве что без костей, жилок и пленок, мякоть и немного жира.

Джон слушал все это, как какую-то невероятную сказку, и никак не мог поверить, что ему говорят правду. Наконец он не выдержал и спросил:

— А что от меня потребуется за все это?

— Сдавать продукцию в районный распределитель по государственным ценам. Налог, десять процентов от всего выращенного, платится начиная с одиннадцатого года после эмиграции. Как аванс вам выделяется дом в двадцать комнат, все нужные хозяйственные постройки, сельскохозяйственная техника и дроиды в большом количестве. Ставится энергостанция, если нет доступной неподалеку. Однако вот еще что.

— Что? — встревожился фермер, ожидая какой-то гадости.

— Дети будут обязаны посещать имперскую общеобразовательную школу. Обучение ведется на русском языке, как и вся документация в империи.

— А как же?.. — растерялся Джон.

— Не беспокойтесь, вас всем перед перемещением на Александру внедрят гипнопакет имперских законов и русского языка, вы станете понимать его не хуже родного, — поспешил успокоить его имперец. — Говорить поначалу будете с акцентом, но за несколько лет он исчезнет.