— Как погиб? — по-глупому задал Юра нелепый вопрос.

Небольшая пауза воцарилась над скамейкой. Юра никак не мог осознать услышанное.

— Роман, — сказала Тамара, кивнув в сторону приближающегося Романа.

— Вот он сейчас нам все и расскажет. — Выдохнул Стас.

Роман шел быстрой уверенной походкой и украдкой поглядывал в разные стороны.

— Ну что там? — спросил Стас.

— Все как всегда, — ответил Роман.

— Что, черт возьми, как всегда? — недовольно спросил Юра.

— Прости, — начал Стас. — Мы были недостаточно откровенны с тобой.

— Недостаточно откровенны?! — взорвался Юра. — Давайте назовем вещи своими именами. Вы меня обманули и собирались использовать. Ты сам мне об этом сказал утром. Или вы меня совсем за придурка держите?

Стас тяжело вздохнул и еще раз окинул присутствующих взглядом, как бы говоря, что другого выхода, кроме как рассказать все, у них нет.

— Понимаешь... Все... Совсем не однозначно.

Было заметно, что Стас никак не подберет нужные слова.

— В общем, предысторию ты знаешь, — продолжил Стас. — В 1911 году трехвагонный туристский состав покинул Римский вокзал. Через двенадцать с половиной часов он вошел в один из горных тоннелей Ломбардии и бесследно исчез. За два года до этого, в 1909 году, один известный московский меценат и любитель театра Алексей Лукавский решил присовокупить череп писателя Никольского к своей коллекции черепов великих людей, подкупив одного засранца. Тот на второй день после смерти писателя обезглавил его труп. Никольского хоронили в закрытом гробу и почему-то отпевали не в храме, а прямо на могиле — об этом есть запись в белоцерковской уездной полиции. Людская молва говорила, что у этого сумасшедшего коллекционера уже есть несколько черепов известных актеров, театральных режиссеров... На самом же деле, Лукавский был не настолько полоумным, как все его считали, и двигал им отнюдь не коллекционный зуд. Ты слышал, что-нибудь о культе «Двенадцати Голов»?

— Нет, — ответил Юра. Он старался максимально вникнуть в суть рассказа.

— Это очень древний культ, — продолжил Стас. — Корни его берут начало в Индии. Для его исполнения необходимы и пригодны только черепа тех людей, кто при жизни был чрезвычайно умен, имел сильную волю и способность видеть в окружающем мире то, что большинству не доступно. Ну, а что писал Никольский, тебе, надеюсь, рассказывать не надо. Эти книги многих свели с ума.

Внук Никольского не потерпел глумления над останками деда и пришел к Лукавскому с револьвером. Как ни странно, тот отдал ему череп. Похоже, у него были на это веские причины. Хотя Лукавский был достаточно смелым человеком и участвовал во многих авантюрах. Но что-то все же заставило его отдать череп.

Внук Николай, морской офицер, должен был вскоре отбыть в Италию. За год до этого в Италии случилось мощное землетрясение в Мессине. Русские моряки помогали вытаскивать итальянцев из-под развалин, оказывали им медицинскую помощь. В знак благодарности итальянцы на годовщину событий устроили в Риме грандиозный прием. Николай был в составе делегации. В Италии он и намеревался по-христиански захоронить череп предка — его дед считал Италию второй родиной. Но что-то там не срослось у них, и он никуда не поехал. Через знакомого итальянского капитана Этторе Джулиани Николай передал ларец с черепом деда русскому консулу, чтобы тот завершил эту миссию вместе с настоятелем посольской церкви в Риме. Обо всем уже была договоренность. Но капитан не успел встретиться с консулом, так как надолго ушел в море. Его младший брат, Марио, взял ларец с черепом из кабинета, чтобы попугать приятелей на той самой прогулке, во время которой и исчез поезд. Кстати, этот Марио и был одним из тех двух, кому удалось спрыгнуть с поезда.

— При чем здесь смерть Игоря? — спросил Юра. — Что значит «все как всегда»?

— Все что я сейчас рассказал, мы узнали только после того, как Виктор, Вовкин отец, исчез вместе с поездом. У нас появилась предположение, что все дело в голове. То есть в черепе. И как только мы стали продвигаться в этом направлении, начали гибнуть наши друзья. Вокруг нас происходят странные вещи. Мы просто уверенны, что Бондарь может нам что-то рассказать.

— Почему вас интересует именно Бондарь? — спросил Юра.

— Бондарь. Григорий Ефимович, — продолжил Стас. — Писатель, журналист, философ, историк, физик, и еще Бог знает кто. Похоже, о «Летучем Итальянце» он самый информированный человек. По нашим сведениям, практически все публикации на эту тему принадлежат его перу, хотя и выходят под другой фамилией. Причем каждая новая статья оказывается беспардонной перепевкой предыдущих. У нас сложилось впечатление, что Бондарь специально сочиняет про поезд небылицы, чтобы никто не узнал того, о чем он не хочет рассказывать. А может, это нам только кажется, потому что к нему невозможно подступиться. Ты

— человек новый. Да еще и журналист. Возможно, он попытается тебя использовать в своих целях. Но ты-то будешь к этому готов и, возможно, сможешь что-то разузнать. Пойми, это очень важно.

Юра чувствовал, что ему сообщили далеко не все, и выжидательно молчал. Пауза затягивалась.

— Дело в том, что... — как-то нехотя добавил Стас, — Ну хорошо. В общем, есть сведения что «Летучий Итальянец» каким-то образом причастен к концу света. Точнее к тому, что принято под этим понимать...