После ужина все переместились в большую комнату, гостиную, смотреть телевизор. Это был старый черно-белый «Рекорд» на четырех длинных ножках. Точно такой же стоял когда-то и в квартире самого Павла (в прошлой его жизни). Качество изображения было не очень, программ — всего четыре… Зато ст о ил такой аппарат, как помнил Мальцев, относительно недорого, порядка ста сорока или ста шестидесяти рублей, значит, был доступен практически любой советской семье.

«Рекорд» был очень неприхотлив в эксплуатации, а если все-таки ломался — то тут же вызывали телемастера, и тот что-то там крутил, чинил и паял. После чего аппарат оживал и исправно служил еще примерно год-полтора. Единственным (но весьма существенным) его слабым местом был тумблер переключения каналов (в народе — «ручка»). Он очень туго, с трудом поворачивался (с характерным щелчком), быстро ломался (пластмасса!) и его приходилось выбрасывать. Поскольку отдельно такие штуки в магазинах и в мастерских не продавались (бог знает почему!), то переключать телеканалы приходилось уже с помощью простого, но надежного народного метода — обычных плоскогубцев. Благо, те имелись в каждой советской семье.

Прослужило это чудо советской техники в семье Мальцевых довольно долго — лет десять, а то и больше, и лишь потом было заменено на дорогущий цветной «Рубин». Тот стоил целую кучу денег, почти восемьсот рублей, и на него пришлось долго копить. А потом, в начале девяностых, когда в страну свободным потоком хлынули импортные телеприёмники (как правило, из стран Юго-Восточной Азии), старый, тяжелый «Рубин» отвезли на дачу, где он вскоре благополучно скончался.

Оживлять его не стали — новый телевизор купить было гораздо проще и дешевле. Просто отвезли на свалку, и его тут же раскурочили местные бомжи в поисках цветных металлов и ценных деталей. А еще через десять лет почти все объемные телеящики в стране сменились плоскими, легкими и удобными ЖК-приёмники с кучей дополнительных функций — от прослушивания радио, музыки и до выхода в Интернет…

Глава семьи Матвеевых, Тимофей Васильевич, как понял Павел, тоже копил деньги на новый цветной телевизор, причем мечтал приобрести новейший (для своего времени, разумеется) «Горизонт» с большим экраном. Ужасно дорогой! Вот и откладывала семья на него деньги, экономила…

…Старшие Матвеевы уселись в большой комнате на диван, младшие, Павел и Васька, — на стулья, включили телевизор. Пока тот нагревался, Паша осмотрел комнату: непременный красный ковер на стене, двуспальная кровать (родителей), сервант с посудой (чайный сервиз и какие-то вазочки), круглый стол под белой скатертью… Очевидно, его раздвигали во время больших праздников и семейных тожеств, когда в квартире собиралось много народа (друзей и родственников). Были еще гардероб с зеркалом во весь рост, торшер, стулья, пара книжных полок (полупустых). В общем, самая обычная обстановка в квартире самой обычной советской квартиры. Не богато, но и не бедно, так себе — средне.

Наконец телевизор включился, все стали смотреть кино. Показывали очередной телефильм из популярного советского цикла «Следствие ведут ЗнаТоКи». «Наша служба и опасна, и трудна…» — зазвучала хорошо знакомая заставка, старшие Матвеевы буквально впились глазами в экран. Было очевидно, что сериал им очень нравился. Павел Матвеевич вспомнил, что и его собственные родители (а также их знакомые и все родственники) тоже с большим удовольствием смотрели этот цикл, следили за сложными, а порой и опасными делами, которые раскрывали следователь Павел Знаменский, инспектор уголовного розыска Александр Томин и очаровательный эксперт-криминалист МВД Зинаида Кибрит.

Показывали серию, в которой храбрые и опытные московские сыщики расследовали преступление, связанное с контрабандным вывозом из СССР за границу ценных произведений искусства (в частности, картин и икон). Паша посмотрел минут пятнадцать, понастальгировал немного, потом ему стало скучно, он хорошо помнил содержание этой серии. И грустно подумал: один из очевидных, но не сразу осознаваемых минусов переноса в свое прошлое — ты всё уже знаешь, всё видел и всё читал. Единственным положительным моментом было то, что фильм шел без всякой рекламы — во времена СССР не было принято перебивать передачи и кинофильмы дурацкими роликами с кофе, бургерами или с дебильно улыбающимися актерами, рекламирующими сказочно выгодный кредит в том или ином коммерческом банке.

— Я пойду лучше уроками займусь, — сказал Паша через некоторое время. — Задали на завтра много… Подготовиться надо.

Отец одобрительно кивнул (конечно, иди, сынок, занимайся!), а мать удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала.

У себя в комнате (точнее — в их общей с Васькой) Паша лег на кровать, включил настенное бра и углубился в изучение законов физики. Надо срочно вспомнить то, что учил когда-то. Много лет назад… Полистал учебник, кое-что выучил (из нового для себя), а кое-что просто освежил в памяти (как оказалось, не всё еще забыл за эти годы!). Посмотрел художественные книги на полке — читать практически нечего, он всё это уже читал. А некоторые книги — даже по несколько. Заняться было абсолютно нечем: до появления в СССР первых игровых приставок с катриджами оставалось еще лет десять, до первых персоналок с «виндой» — и того больше, лет пятнадцать как минимум.

Без родного ПК и Инета, честно говоря, Паше было очень непривычно — неловко, плохо, как будто его лишили чего-то крайне важного и существенного. Он, как журналист, давно уже привык работать за компом, это была часть его жизни: удобная и безотказная «пишущая машинка», средство связи и коммуникации (почта, скайп, мессенджер и др. удобные штуки), а также всеобъемлющий справочник по всем вопросам мироздания, телевизор, кинотеатр и т. д. и т. п. И вот теперь всего этого просто не было. «Ну, что же, придется, очевидно, привыкать работать по старинке», — грустно подумал Паша.