"Неужели я приехала только вчера? А кажется, что уже несколько дней прошло… Нормально отдохнула. Чуть по кумполу не словила у оврага!"

Поднимаясь по лестнице за капитаном, Наташа ловила на себе заинтересованные взгляды встречных. Все безошибочно угадывали в ней приезжую. "Точно не на вахту приехала, – читалось в их взглядах. – В гости к кому-то? Адвокат? В командировку?"

Игнатьев провел Наташу в кабинет, где стоял еще один стол. За ним восседал вихрастый парень в джинсах и свитере и что-то вдохновенно молотил на клавиатуре компьютера. Он даже не повернул голову на стук двери.

– Стажер наш, – пояснил капитан, – отчет составляет по вечернему выезду… Ты, Арсеньев, очень там не расписывайся, на сагу о Форсайтах пишешь.

– Это точно, не сагу, товарищ капитан, – весело отозвался Арсеньев, – не сага… Дело обычное, выпили парни лишнего и драку в заведении устроили, друг друга побили, обстановку попортили, сейчас в КПЗ синяки почесывают… Ничего нового.

– На таких делах руку и набивают, – ответила Наташа.

– За долгую зиму у приезжих тормоза отказывают, – пояснил Игнатьев, – местные-то привычные, а кто на вахте или в командировке, часто пошаливают. Знаете наш местный анекдот? "– У вас что, не было лета? – Было, но я в тот день работал в шахте".

Наташа улыбнулась. Она вспомнила, как нелегко ей пришлось в первый год замужества, когда она из родных крымских субтропиков перебралась к мужу в Петербург, где, как шутили местные жители, можно увидеть "не пятьдесят, а двести оттенков серого". Часто серое низкое небо, неутомимо хлюпающий дождь или студеная водяная пыль, раскисшие клумбы, а в лесопарках и у водоемов – злые и вечно голодные комары с мощными хоботами. Как-то они с Виктором пошли гулять в Удельный лесопарк, самонадеянно забыв куртки в машине. Вместо неспешной прогулки по аллеям вышло сплошное махание руками и хлопанье по кусачим тварям, атаковавшим парочку со всех сторон.

Июнь в Питере – "черемуховый холод", когда очень редко можно выйти из дома без куртки, а то и свитер приходится натягивать. В июле нередко случается, что вместо шортов и сандалий нужны джинсы и кроссовки, а вместо сарафана – ветровка. В августе лето идет к закату, снова начинаются монотонные дожди и с Ладоги тянет холодом. В первый год в северной столице Наташа нередко просыпалась по утрам под стук дождя с мыслью, что, может, зря она так поторопилась с замужеством, если из-за этого пришлось сменить свой солнечный край на это пасмурное царство, когда каждый вечер в прихожей сушатся на распорках мокрые кроссовки, а зонтик днем, бывает, не закрывается.

Но потом пришло лето, дожди почти сошли на нет, город осветило солнце, и ему, неяркому, более сдержанному, чем на юге, все обрадовались, и город под его лучами расцвел, сбросил с себя серую хмарь, сменил ее на серебристые сумерки белых ночей, и Наташа перестала думать о том, что поторопилась с переездом. "Нет, ради такой красоты можно потерпеть и частые дождики!" А на кого-то непогода действовала так, что руки сами тянулись к бутылке, а потом под хмельком трудно было удержаться от хулиганства, вандализма или криминала. "Дождевое обострение", – шутил о таких Игорь Никольский…

Беседуя с Игнатьевым, Наташа поведала о том, как увидела на экране вебкамеры машину, сбившую человека и запомнила номер. И в ходе своего рассказа задавала вопросы о том, что ее интересовало.

Михаил Антонович Анисимов, 36 лет, был прорабом в частной строительной фирме. Больших строек в Воркуте сейчас не было, и рабочие выполняли чьи-то приватные заказы. "Особняк кому-то строили; еще там что-то, по мелочи…" У Михаила были 33-летняя жена Инга и десятилетний сын Всеволод.

И ошеломляющая деталь – тот самый алый "Пежо" числился в собственности у Инги Трофимовны Анисимовой, в девичестве – Грошевой. Но накануне того рокового дня женщина подала заявление в ГИБДД об угоне машины с парковки торгового центра "Москва". По ее словам, Анисимова провела в залах торгового комплекса около часа, вышла с покупками и не обнаружила своего четырехколесного друга там, где его оставила. Камеры у "Москвы" зафиксировали только какую-то неразборчивую согнутую фигуру в сером капюшоне, которая крутилась среди машин, а потом уехала на красном "пежо" Анисимовой. "Тухлое дело, – говорил сотрудник ГИБДД, с которым беседовал Игнатьев, – мы так и подумали: пропала тачка. Можно искать до морковкиного заговенья. Они сейчас все в капюшонах орудуют, все одинаковые, как инкубаторские, натянул – и родная мать не узнает!"

А на следующий день машина Анисимовой объявилась на Тиманской улице и сбила мужа Инги. Потом автомобиль нашли на дне оврага, перевернутый, сильно побитый, со снегом в салоне… Внутри не удалось обнаружить ни одного пригодного для раскрытия преступления следа того, кто сидел за рулем – снег уничтожил всё.

– Инга Анисимова в это время была в школе, – сказал Игнатьев Наташе, – смотрела в школьном театре спектакль, где у ее сына была главная роль. Все слышали, как она в антракте выговаривала кому-то из сотрудников, что на сцене очень пыльно, и дети этим дышат.

"А когда я смотрела спектакль, который Младшенький с друзьями играли в садике, то больше смотрела на сына, чем на пыль, – заметила Наташа. – Я именно за этим и на праздник пришла, посмотреть представление, а не докапываться к персоналу! Ура, значит, мимо титула "самая фиговая мать" в этом году я пролетаю!"

– Накануне у нее угнали машину, – сказала она вслух, – я запомнила, что "пежо" был новеньким, из прошлогодней серии, весьма ощутимый ущерб… И на следующий день она как ни в чем не бывало распекала персонал школы за плохую уборку?

Конец ознакомительного фрагмента.