Потом он неподвижно покоится на воде, раскинув руки и глядя в солнечное небо.

И наконец, неспешно плывет к берегу. Выбирается на сушу, бесконечно усталый, шатающийся, делает несколько шагов и падает без сил на спину. Неподалеку расположилась веселая компания – мужчины и женщины расстелили скатерть на песке, выпивают, закусывают и болтают. Лёдя печально смотрит в небо, невольно подслушивая оживленную беседу.

– О боже, как наша прима вчера разбушевалась!

– А чего это? Ей ведь принесли на сцену десять корзин роз…

– Да, но заплатила-то она за двенадцать!

Компания смеется. Лёдя тоже слегка улыбается. И уже внимательней прислушивается к разговору.

Томная красивая брюнетка, слегка растягивая слова, рассказывает:

– Я как-то спросила этого индюка Потемкина… ну, из Малого драматического: «Сколько времени у вас в театре идет „Отелло“»? Он так важно надулся и отвечает: «Мадам, день на день не приходится: иногда – три часа, иногда – два». – «Как это?» – «А так: мы играем до последнего зрителя!»

Ее рассказ подхватывает бойкая толстушка:

– А я помню этого Потемкина еще совсем юнцом. Мы едем на гастроли, я говорю: «Возьми саквояж!» А он: «Зачем?» – «Как зачем? Сложишь в него костюм, белье…» – А он так испуганно: «Костюм и белье? Но тогда в чем же я поеду?»

Компания опять смеется. Лёдя садится на песке, с интересом наблюдая за происходящим. Кудрявый, вальяжный и заметно нетрезвый красавец разливает вино по бокалам.

– Дамы и господа! Предлагаю тост за нашу наивную и, увы, ушедшую юность!

– Наивную – да, ушедшую – ни за что! – возражает томная брюнетка.

Все выпивают. Вальяжный опять разливает вино, приговаривая:

– Ох, уж эти юнцы… Слыхали, мой-то Карпов, юное дарование, укатил!

– Как укатил?

– Вдова, гречанка-миллионерша, втюрилась в него, наобещала с три короба: я для тебя театр построю! Он с ней и уехал…

Сухопарая дама морщится:

– Обычно подобные истории – про актрис, а не про актеров.

Ей возражает мужчина с пышными бакенбардами:

– В наш век эмансипе от женщин и не такого дождемся!

– Да чихать мне на эмансипе! – восклицает вальяжный. – Этот Карпов, подлец, оставил меня без партнера…

Лёдя вскакивает и решительно направляется к веселой компании.

– Извиняюсь, что невольно подслушал ваш разговор, но вам, кажется, требуется артист?

Компания с любопытством смотрит на Лёдю.

– Артисты требуются всегда, – заявляет вальяжный. – А вы, простите, кто?

– Я как раз артист!

– А какого, позвольте полюбопытствовать, театра?

– Еще не знаю.

Компания удивленно переглядывается. Лёдя поспешно объясняет:

– Вообще-то, я работал в цирке, но это так, для разминки… А истинное будущее меня ждет в театре!

Артисты смеются, но не обидно, а доброжелательно. Вальяжный подает руку.

– Евгений Скавронский!

– Лазарь Вайсбейн! – пожимает его руку Лёдя.

Скавронский задумывается и решает:

– Ничего, это поправимо.

– Что? – не понимает Лёдя.

Скавронский не успевает ответить – Лёдю приглашает томная брюнетка:

– Присаживайтесь к нам!

Уговаривать Ледю не надо, он запросто плюхается на песок рядом с артистами. Скавронский, покачнувшись и слегка расплескав бокал, протягивает его Лёде:

– Выпьем!

– Спасибо, я не пью. Но с удовольствием разделю вашу компанию.

Лёдя сразу чувствует себя здесь своим и начинает травить байки.

– У нас, кстати, с вином был забавный случай. Я делал акробатический номер: на канат ставил стул, сам на него забирался, ставил на голову стакан вина и играл на скрипке!

Дамы восхищенно ахают. Польщенный Лёдя распускает павлиний хвост:

– Да-да! Так вот, я балансирую на канате и стуле с вином, и слышу, как господин в первом ряду громко сообщает своей спутнице: «Броня, помнишь, у нас выступал скрипач Шульман, так он таки играл лучше!»

Компания смеется. А Лёдю уже не остановить.

– Еще помню, как-то на представлении слышим скандал среди зрителей: «Мадам, снимите вашу шляпу! Я отдал за билет два рубля и хочу видеть артистов!» – «А я, – отвечает дама, – отдала за шляпу десять рублей, и хочу, чтобы ее видели все!»