Теперь уже их совместные фотографии стали появляться в Ежедневном Пророке. Несколько месяцев Скитер мусолила их пару (а были ли они таковой?). Вся магическая Англия пророчила, что в ближайшее время Героиня войны и чемпион мира по квиддичу объявят о помолвке.

Тогда же случилась первая паническая атака рядом с ним.

Вторая.

Третья.

— Виктора можно понять, — размышляла Грейнджер уже после всех этих событий, — кому охота брать в жены ненормальную?

Однако он не захотел даже попытаться помочь, ведь несколько месяцев было затишье, может, его присутствие помогло ей справиться… Но они решили расстаться. Снова возобновилось обмусоливание их разрыва в Пророке. Дошло до того, что Крам пригрозил всем журналистам тем, что наймет лучших адвокатов, дабы засудить их, если они подойдут хоть раз к нему или к Гермионе с этими вопросами.

Заступился…

— Я ненормальная, поэтому понимаю, почему он ушел. Он испугался, это все страшно, — в очередной раз думала обо всем этом девушка, лежа в теплой постели.

Тихий стук в дверь заставил Гермиону вынырнуть из воспоминаний.

Опять стук.

— Гарри? — сонная, она вынырнула из-под одеяла и приподнялась на локте.

Тук-тук-тук.

— Ради Мерлина, дверь открыта, — уже злее и громче.

Ручка белой двери повернулась, предоставив обзор на вошедшего.

— Джинни? — удивленно прохрипела Гермиона и села на кровати. Рыжая девушка робко улыбнулась, и, замявшись в дверном проеме, медленно вошла в комнату, поправив рукой голубой джемпер, подол которого полз наверх. Взгляд Грейнджер сполз с лица бывшей подруги на ее чуть увеличившийся живот.

— Ты беременна, — констатирующим тоном произнесла Гермиона. Джинни села на край кровати и немного повернула голову в сторону, чтобы видеть старую подругу.

— Гарри ушел в Аврорат, на обед мы приглашаем тебя к себе, — произнесла Уизли. Вот так просто, будто это не они не общались несколько лет. Все еще упираясь на локоть, Гермиона смотрела на подругу, вспоминая, что вчера Поттер прислал ей письмо, где обмолвился о том, что Джинни хочет увидеться. Но она сама не давала согласия на это. Была попросту не готова смотреть в глаза бывшей подруги, с которой они перестали общаться по совершенно, как думала Гермиона, глупой причине, однако способной развести людей на разные полюса.

— Кого ждете? — холодно бросила шатенка, снова уставившись на выпирающий животик девушки, сидящей рядом на ее постели.

— Мы решили, что узнаем, когда родится, — просто пожала плечами рыжая девушка.

Гермиона сухо посмотрела и промолчала. Это явно идея не Гарри, но тот не мог перечить возлюбленной. Однако ей, своей подруге, он даже ни словом, ни намеком не намекнул, что они ждут ребенка. Хотя, ему было ведь совсем не до рассказов о себе, он же постоянно занимался здоровьем самой Гермионы… Дура.

Раздался телефонный звонок. Джинни вытащила мобильный и коротко ответила.

— Да, она проснулась. Хорошо, сейчас дам, — протянула телефон в руки подруги. Гермиона села, когда руки затекли от неудобной позы, и взяла маленький красный телефон-раскладушку.

— Гарри?!

— Не злись. Зелье на комоде, прими, полегчает. Затем собирайся, надевай свои лучшие дранные и заношенные джинсы, — в трубке послышался смешок. Гермиона стиснула зубы — друг был явно в хорошем настроении. — Ты меня слушаешь? Делай, что я сказал, в обед я жду тебя с Джинни на Гриммо, у меня к тебе разговор.

Послышались короткие гудки.

Вздохнув, девушка выбралась из кокона одеяла, встала с кровати и, бросив короткий взгляд на Джинни, вышла из комнаты. В голубых глазах рыжей девушки читалось сожаление и легкая грусть.

— Жалость. Ненавижу это чувство, не надо меня жалеть! — бормоча про себя и громко хлопнув дверью, Гермиона зашла в ванную. Быстро умылась, натянула любимые, как заметил Гарри, джинсы. Посмотрела на себя в зеркало. Ее фигура больше не была похожа на тело военнопленного в фашистском лагере. После нескольких месяцев поисков крестражей она так сильно похудела, что даже самые маленькие джинсы, которые были у нее в гардеробе, спадали.

Сейчас же ее кожа, несмотря на болезнь, выглядела не обезвоженной. Появились небольшие щечки, грудь и попа вернулись к своей хозяйке, ведь после войны их не было вообще. Она стала крутиться вокруг зеркала и подумала о том, что, возможно, даже располнела. Хотя невозможно быть толстой в размере 44-46 при ее росте 165 см.

Несмотря на то, что ее тело обрело формы, глаза выдавали все тайны с потрохами. В них явно читалась злость, уныние и холодное безразличие. В дверь тихонько постучали. Этот неожиданный звук заставил сердце Гермионы выпрыгнуть из груди. Приложив ладонь к ребрам, она открыла дверь и прошла мимо стоявшей у входа в ванную Джинни в столовую.

Беспалочковой магией заставила чайник наполниться водой и включиться в розетку.

— Где твоя палочка, Гермиона? — Джинни тихо прошла на кухню-гостиную, оформленную, как и вся квартира, в бело-серых тонах. Опустилась на мягкий стул, поправила белые брюки-дудочки и в упор посмотрела на подругу.

— В комнате, — быстро ответила та и в знак подтверждения силой мысли придвинула себе стул.

— Раньше ты не обладала такой сильной беспалочковой магией, — вспомнила Джинни.

— Раньше и я была не такая, — сквозь зубы проговорила Грейнджер. Повисло молчание, лишь тихо шумел разогревающий воду чайник.