Александр понимал, что её гнев полностью оправдан, но всё же не мог это терпеть. Лаура смотрела на него таким взглядом, что на душе становилось тошно. Хотелось отменить это пари, но он понимал, что это глупо. Понимал, что нужно просто всё ей объяснить.

— Мам, пап, что происходит?

Трот обернулся. В дверном проеме стояла сонная Джаки, удивленно смотря на родителей. Девушка никогда не видела, чтобы они ругались.

— Свадьбы не будет, — прошипела Лаура и вышла из комнаты.

Джаки отстранилась, позволяя ей выйти. Она достала из аптечки пачку таблеток и выдавила пару из блистера. Запила их водой, исподлобья наблюдая за отцом. Он облокотился о стол, и достал из кармана телефон.

А девушка развернулась и пошла в зал, она не стала ждать, когда он хоть что-то ей скажет. Не видела в этом смысла. Ведь за эти три дня он так и не удосужился сказать матери о пари.

Джаки вошла в гостиную и села на диван рядом с матерью. Та, оперевшись головой на руки, рассматривала камин. В это время года он горел круглые сутки. Возле него было приятно сидеть, но только не сейчас. Девушка обняла мать за плечи, но та скинула её руки и отстранилась.

Лауре казалось, что она получила удар под дых. Собственный ребенок, в котором она души не чаяла, не рассказал ей о чем-то столь важном. Да и муж хорош… Женщине было совершенно невдомёк, почему он так поступил. Почему он скрыл от неё это и даже не попытался объяснить?

— Мам, — Джаки вновь протянула к ней руки, но безуспешно. Сейчас женщина, что воспитывала её всю жизнь, та, ради которой Джаки сделала бы всё, что угодно, казалась такой далекой, такой холодной. А взгляд, которым она изучала камин, пугал девушку.

— Почему ты мне ничего не сказала?

От того, каким тоном Лаура задала вопрос, по коже Джаки пробежал холодок. Обычно мать никогда с ней так не разговаривала. Она ни с кем так не разговаривала.

— Мам… Я…

— Джаклин Мария Трот, прекрати мямлить! — женщина обернулась и буквально пронзила ледяным взглядом дочь.

— Это было моё решение… — пробормотала Джаки, даже не зная, что ещё можно сказать. Ещё когда соглашалась на это глупое пари, она душой чувствовала, что что-то пойдет не так. И вот именно это и случилось — все пошло псу под хвост. Ещё тогда, когда все это только начиналось, ей следовало воспротивиться, и всё было бы хорошо. Не пришлось бы сейчас подбирать слова для того, чтобы хоть как-то успокоить мать.

— Правда? А я вот слышала совсем другой вариант.

Ехидство и недоверие, прозвучавшее в голосе матери уязвило самолюбие Джаки. Она привыкла быть той, кто заслуживает доверия. И вот теперь, похоже, девушка стала для собственной матери самым последним человеком, заслуживающим это доверие.

— Мам, послушай, — Джаки схватила мать за руку. Как же она хотела, чтобы та её поняла. — Это всего лишь на год… Мы просто год поживем под одной крышей, и всё…

— И всё? — нервный смешок сорвался с губ Лауры. — Он мужчина, и этим всё сказано.

— Мама, а это тут причем? — недоумевающей спросила Джаки. Она никак не могла понять, на что именно обижена и разгневана её мать.

— Ты бросила человека, который души в тебе не чает, ради издательства, которое не принесет тебе ничего кроме денег. Но даже не это главное. У тебя и мысли-то не было, чтобы сказать мне об этом, — шептала женщина. У неё был такой взгляд, как будто она и сама не могла поверить в то, что говорит.

— Я… Я хотела сказать… — начала было Джаки.

— Хотеть и делать — это разные вещи! — Лаура повысила голос. За сегодняшний день она повышала голос чаще, чем за последние лет пять.

— Мам…

— Я не считаю, что наш разговор вообще имеет смысл. Делай, что хочешь, но на мою поддержку можешь не рассчитывать.

Лаура поднялась и вышла из гостиной. Послышался грохот входной двери. Она куда-то ушла. К глазам Джаки подступили слезы. Что теперь делать? Девушка просто не представляла, как теперь мириться с матерью. Почему отцовский бизнес начал рушить их семью? Джаки просто не могла понять, почему всё это происходит именно в их семье.

Поджав под себя ноги, Джаки начала изучать полку над камином, заставленную семейными снимками. Она не сдерживала слез. В этом не было нужды. Ей хотелось избавиться от этого сводящего изнутри чувства. Было безумно тошно от мысли, что двадцатиоднолетие она не будет праздновать с матерью. Это буквально читалось в красноречивом взгляде Лауры, так что Джаки и не сомневалась в этом.

Нужно было что-то делать. Нельзя просто оставить всё, как есть. Вскочив с дивана и утерев слезы ладошкой, Джаки пошла в свою спальню. Отец сидел на кухне за столом и пил чай. Такой спокойный, будто ничего не случилось. Глядя на него, нельзя было сказать, что несколько минут назад его жена ушла из дома в расстроенных чувствах. Будто всё это было совершенно обыденным явлением.

Джаки не стала с ним разговаривать. Ей нужен был совет и, увы, сегодня отец не был тем человеком, кто мог бы её понять и выслушать. Если бы он не тянул и сразу же объяснил всё это маме, то ничего бы не случилось.

Девушка поднялась по лестнице и закрылась в своей комнате. Она быстро переоделась из пижамы в джинсы и рубашку с геометрическим рисунком, подаренную бабушкой на её семнадцатилетие. Написала SMS-ку и достала из коробки новую пару туфель, привезенную из Швейцарии. Джаки села на кровать и, держа в руках телефон, стала ждать, когда придёт ответ на её сообщение. Она нервничала. Ведь человек, с которым она хотела поговорить, скорее всего просто не захочет её видеть.