Или болезненный развод так на характере сказывается?

Сорвался на девчонку, нагрубил.

Она из магазина выскочила, как ядро из пушки, только пятки сверкали.

У него даже мысль мелькнула, догнать. Он уже было собрался, но вовремя остановился. Зачем ему было ее догонять? Чтобы извиниться? Так он вроде ничего и не сделал.

Кто ж виноват, что девочка такая ранимая оказалась.

В общем не стал он ее догонять. Взял пару бутылок вискаря, кое какие продукты, и забыл про девчонку.

А тут она, снова.

Он сначала не узнал, только лишь когда из машины вышел, опознал в ней пугливую лань из магазина.

Впрочем, не такой уж и пугливой она оказалась. Даже сопротивляться попробовала. Он, правда, долго слушать ее не собирался. На улице погода, в какую плохой хозяин собаку не выгонит, а эта малявка еще возражать вздумала.

Он, конечно, рукой мог махнуть, оставить ее там одну, окруженную лесом, но совесть не позволила. И в памяти так отчетливо всплыла бабушка с ее неизменным «людям надо помогать, особенно девочкам».

Она их с братом одна растила. Несколько лет назад Антонина Павловна умерла, но ее воспитание никуда не делось. Так и осталось с братьями.

— Так и будешь в окно пялиться? — он снова попытался завести диалог.

Глебу оно тоже не особо было нужно, но очень уж его забавляло то, как девчонка вздрагивает каждый раз, когда слышит его голос. Вот и сейчас дрогнула.

Повернулась к нему лицом, вперила свой горящий негодованием взгляд.

Ох, сколько сейчас нелестных мыслей, должно быть, в ее хорошенькой головке.

А она действительно ничего, личико такое симпатичное. Глаза большие, то ли серые, то ли голубые, в темноте не разобрать. Ресницы длинные, губки пухленькие, носик маленький, аккуратненький. Хорошенькая, одним словом.

— Я не пялюсь, я смотрю, — отозвалась девчонка.

Глеб усмехнулся.

— А чего там смотреть? Ничего не видно.

— Снег видно, — серьезно заявила дрожащая лань.

На этот раз Глеб не выдержал и все-таки расхохотался.

— Что смешного? — обижено поинтересовалась девчонка.

— Да это я так, о своем.

Она на его слова никак не отреагировала, только снова отвела взгляд. Правда, теперь смотрела вперед. А они, тем временем, неминуемо приближались к намеченному адресу. В поселок въехали беспрепятственно — его машину здесь вся охрана знала — и вот уже подъезжали к дому.

Его дому.

— Ну мы на месте, и я даже тебя не съел.

Она промолчала, только шумно вздохнула и выдохнула. Держится, не ведется на провокации. Вот уж интересно, что она будет делать дальше?

Дом ведь не ее.

— Спасибо, — тихо поблагодарив, она потянула за ручку, открыла дверь и выскочила из машины.

— Ну бывай, может увидимся еще.

— Не думаю, — буркнула девчонка и, захлопнув дверь, направилась к дому.

Немного помедлив, она посмотрела по сторонам, обернулась, взглянула на машину, потом открыла калитку и вошла во двор.

Ладно, с калиткой справилась. Впрочем, это его косяк, он, видно, не запер. Так задолбался с утра, как приехал. Пока одно, пока другое, дом в порядок привел, двор, потом в магазин. Весь день промотался.

Однако, когда на втором этаже загорелся свет, Глеб несказанно удивился. Хрен с ней с калиткой, но дверь он точно открытой оставить не мог.

Какого черта?

Минут пять Глеб ломал голову, пока наконец ее не посетила смутная догадка.

— Машка…

Догадавшись в чем дело, Глеб дал по педалям и подальше отъехал от дома. Он был почти уверен в том, что появление в доме гостьи — дело рук Машки, будущей его невестки.

Зараза.

Глеб в который раз за вечер рассмеялся, откинулся на спинку сидения и пальцами сжал переносицу.

Он Машку лично еще даже не встречал, но с ее взбалмошным нравом успел заочно ознакомиться. Вообще она ему нравилась, даже очень, и братик счастлив, что еще нужно. Но порой невестушка выкидывала такие финты, что у братьев волосы вставали дыбом.

И где Олег это чудо нашел только.

Отсмеявшись, Глеб достал телефон и набрал номер брата.

— Алло, — после нескольких гудков послышался голос брата.