— Вот еще, — я схватилась за его плечи и попыталась оттолкнуть, — делать мне больше нечего. Я вообще не планирую здесь оставаться.

— Ты точно глухая, еще раз повторяю, там замело все, я полутра двор от снега вычищал, чтобы машину загнать.

Здорово. Просто здорово.

Я поежилась. Почему-то с каждой минутой становилось все холоднее.

— Замерзла?

— Немного, — устав пререкаться, призналась честно.

— Нууу, есть один старый, но очень верный способ согреться, — он вдруг подобрался еще ближе, так, что его лицо оказалась в каких-то паре сантиметрах от моего. Горячее дыхание опалило щеки.

Я хорошо почувствовала, как к лицу прилила кровь, а по телу прокатилась приятная дрожь. Это еще что такое?

— Да ты, ты… Ты вообще за кого меня принимаешь? — возмутилась я, скорее из вредности просто.

Как ни старалась, я даже себя убедить не могла в том, что его поползновения мне неприятны.

— Я вообще-то горячий чай имел в виду, — он хохотнул, резко отстранился и просто пошел на кухню, оставив меня хлопать ресницами. — А ты о чем подумала? — уже из кухни донесся голос этого гада бородатого.

Черт, как же ему нравилось ее дразнить.

Нет, вчера он перегнул слегка. Глеб своей ошибки ничуть не отрицал. Сорвался. А кто бы на его месте не сорвался, скажите? Он же не святой. У него женщины почти полгода никого не было. А тут такой подарочек. Девочка хорошенькая такая, теплая, сладкая.

Ему понравилось ее целовать. И ей понравилось, он же чувствовал. Просто включила она свою правильность невовремя, опомнилась, не позволила себе расслабиться. Глеб отпустил ее, конечно, как только услышал «нет».

Он же не насильник все-таки, силой ее принуждать не собирался. Да и не вставляло его такое, напротив, он бы себя уважать перестал. Что ж он, бабу без насилия в постель затащить неспособен? Да и разве это кайф, когда женщина под тобой тебя не хочет. Такое только больных ублюдков вставляет. Он за годы своей работы в органах на таких уродов здорово насмотрелся. Пополнять их ряды Глеб точно не собирался.

Нет, так нет. Он подождет, когда будет «да». А оно будет, в этом он не сомневался.

И все-таки она смешная, эта девочка Аля. И вроде его побаивается, а дерзит. А как целуется… Черт, ему вчера хорошо так крышу снесло. Губы ее… Вот бы еще разок попробовать.

Он попробует. Позже.

Полночи Глеб не спал. Размышлял. О жизни своей, о том, о сем. С бывшей десять лет в браке прожил и толком ничего хорошего не вспомнил. А ведь любил ее. Сильно любил. Многое спускал с рук, терпел. Потом развод. Опять же, не по его инициативе. Все это тянулось долго. От воспоминаний аж противно стало. Он бы и так не оставил ее на улице, но нет же, ей кусок побольше оторвать захотелось. Черт с ней с недвижкой, но бизнес.

Он когда из органов ушел, можно сказать с нуля начал. Все своими руками создал. Сеть мебельных магазинчиков стала делом его жизни. Тут Глеб на принцип пошел. После были суды, скандалы, обвинения. Благо Олег как раз на бракоразводных процессах специализировался, да и у самого Глеба юридическое образование имелось. Пригодилось.

В общем, с горем пополам развелись. Глеб еще некоторое время погоревал, все-таки десять лет жизни… А потом оставил все на ребят, они у него толковые, и рванул сюда. Подальше ото всех. Хотелось смены обстановки. В тишине и одиночестве.

Ни тишины, ни одиночества в результате не вышло. Впрочем, этому Глеб как раз был рад. Подарочек в лице Али оказался как нельзя кстати.

Если само в руки идет, зачем отказываться? Может там наверху над ним кто-то сжалился.

Так что он даже рад был случившемуся.

Он вчера здорово так насмеялся. Чего она там двигала? Шкаф? А он слушал. Глеб не помнил уже, когда в последний раз хоть что-то его так веселило. Такая малютка. И хватило же сил. Мебель в доме тяжелая, он сам выбирал, точно знает.

Дуреха.

Серьезно думала, что он в спальню вломится?

Нет, он бы не прочь провести с ней жаркую ночку, но после ее «нет», наведываться бы не стал.

— Из еды только бутерброды, — крикнул он Але.

Она появилась на кухне почти сразу.

— Только не говори, что и сейчас есть не хочешь.

— Не скажу.

— Хорошо, чай вскипит сейчас.

— Я нарежу хлеб, — решительно заявила Аля.

— Нет, хлеб нарезанный, а колбасу и сыр я нарежу сам. Я помню, чем закончился предыдущий опыт, нож в руки не дам. Просто сядь.