В былые времена «перешейками» называли тонкие полоски суши между материками. Сейчас это слово приобрело иной, техногенный смысл.

Двери сомкнулись с мягким шипением.

Усевшись в кресло рядом с пожилой женщиной в очках, Туэйн перевел дух. Перегон не сулил сюрпризов. Если и будут брать, то на втором КПП. Или нет? Допустим, выписан ордер на устранение. Тогда есть смысл сделать это в глухом месте – так, чтобы расправу никто не заметил. И телепортировать труп в ближайший крематорий.

Расслабься, сказал себе Туэйн.

Не так уж они страшны, эти устранители.

Поезд мчался сквозь непроглядную тьму. Рассмотреть что-либо за окном было невозможно, поэтому Туэйн погрузился в воспоминания.

Насколько он знал, подполье существует уже пару десятков лет. Разветвленная структура, разбитая на ячейки по принципу «жесткой луны». Минимальное общение между звеньями, продвинутая конспирация. Вот только паранормы добрались до отдельных ячеек. И началась облава. А ведь до успешного завершения миссии оставалось совсем чуть-чуть…

Обидно.

Проблема людей всегда одна и та же – их ментальная немощь. Устаревший вид, как сказали бы лидеры паранормов. С весьма ограниченным внутренним ресурсом. И, конечно же, у людей нет провидцев, способных заглядывать на один день в будущее. В шахматной партии всегда выигрывает тот, кто считает на большее количество ходов. Один день. Казалось бы, мелочь. Но паранормы удерживают власть на протяжении шестидесяти лет.

Туэйн не был уверен в том, что договариваться с теми, другими – правильное решение. И, если честно, он не верил в свои шансы на выживание за пределами Анклава. Вот только иного выбора нет.

Он закрыл глаза, отгородившись от реальности вагона. И в очередной раз попытался вспомнить тех, за кого стоило бы сражаться. Не получилось. Люди, которых любил Туэйн, остались в прошлом. А горожане изменились. Теперь они безропотно подчиняются, сутками просиживают в виртуальных комнатах и с радостью пишут доносы на соседей, если считают их неблагонадежными. Отправляют, глазом не моргнув, умерших родственников в зомботорий. Еще бы – паранормы защищают Анклав от внешних угроз, не позволяют человечеству соскользнуть в дикость. Надежда и опора.

Наверное, он сражается за память.

За тех, кто уже не сможет пройтись по улицам свободного города, но одобрил бы действия Туэйна, если бы стал их свидетелем. Долг перед самим собой. Крупицы самоуважения.

Поезд начал замедляться.

Один из самых коротких перегонов на пути беглеца. Дальше – широкие Перешейки и нелегальное пересечение периметра. Задача сложная и, на первый взгляд, невыполнимая. Вот только каждый участок маршрута был просчитан до мелочей. И всё подполье работало на реализацию плана.

Туэйн посмотрел в окно.

Впереди выросла стена городских огней. Четвертый Дистрикт выглядел внушительнее Седьмого. Причина, конечно же, в горном ландшафте. На подъезде к острову возникало ощущение Галактики. Словно врезаешься в звездное скопление на бешеной скорости. Звукоизоляция гасила железнодорожные шумы и ярость шторма, но пассажиры видели на стеклах росчерки, оставленные каплями дождя.

Выпрямляясь, Туэйн почувствовал присутствие.

Тень чужой эмоции.

Пришлось загнать внутрь поднявшуюся волну паники. Не исключено, что в вагоне сидел мощный телепат, развлечения ради прощупывающий соседей. Такое случается крайне редко – паранормы не ездят с обычными людьми. А если и ездят, то прилагают максимум усилий, чтобы не выделяться. Эхо первых лет Трансформации – тогда выжившие преследовали всех, кто не соответствовал норме. Боялись не только восставших, но и людей с проявившимися сверхспособностями – телепатов, провидцев, пирокинетиков и прыгунов. Паранормов безжалостно истребляли, пока те не додумались объединиться…

Двери разошлись, выпуская пассажиров на платформу.

Туэйн максимально укрепил линию защиты. Всю свою жизнь он был человеком и не умел противостоять существам высшего порядка. Подполье раздвинуло границы возможного. Пришлось модифицировать собственное тело и разум, чтобы играть на чужом поле. Изменить нервные волокна, вживить запрещенные импланты, пройти через серию сложнейших операций. Запустить в свое тело симбионтов, выведенных в лабораториях чужих Анклавов и контрабандой привезенных на Перешейки. Почти год Туэйн провел в клинике, упрятанной под руины цементного завода. На протяжении четырех месяцев его разум был выключен из реальности, остальной срок был потрачен на реабилитацию. Еще два года – калибровка внутренних настроек, освоение недоступных прежде навыков, работа с боевыми инструкторами «Рассвета». Дальше – простые задания.