У откинутых через глубокий ров массивных ворот пришедших встречала толпа местных обитателей замка, на лицах многих читалась неподдельная радость. Хозяйственного и щедрого Ульвара любили, он был весьма требователен ко всем, но и вознаграждал труд каждого достойно, также помогал вдовам, что лишились своих мужей в походах и сражениях. Конунг призирал нищету и грязь, по его мнению, все должны быть сыты и довольны, обеспеченны работой и куском хлеба насущного.

Среди толпы встречающих выделялась массивная фигура няньки Бирны, эта женщина воспитывала сыновей-близнецов Гудрун и Нила, которых нарекли Ульф и Валь. Шестилетние мальчуганы являлись ровесниками Сири, которая любила затевать разные игры со своими несносными братьями. Управу на детей имела лишь нянька Бирна, она и занималась их воспитанием, так как Нил и Гудрун были заняты целыми днями делами хозяйскими. Саму же няньку побаивались даже некоторые мужчины, зная её крутой нрав и силовые способности. Внешне эта женщина была ростом с Ульвара, огромную фигуру Бирны со спины можно было принять за мужскую. Так как росла она без матери под надзором сурового отца-воина, была обучена военному делу. Бирна на уровне с ярлами владела секирой и тяжёлым двуручным мечом, ранее брала участие в военных походах со своим отцом.

Настоящая женщина-воительница нагоняла страх своим видом на всю округу, естественно, замуж её никто не брал, мужчины предусмотрительно сторонились её. Такую уж точно силой не возьмёшь и не покоришь, скорее она сама хребет кому угодно переломает. Да и внешне уж далеко не красавица, на грубом мужеподобном лице виднелось несколько белых шрамов, полученных в бою, один лишь суровый взор серых глаз отпугивал… Причёска Бирны казалась довольно забавной, волосы цвета пшеницы были разделены по центру ровным пробором и уложены в две небольшие гульки симметрично по бокам. Но смеяться со внешности этой особы никто бы не осмеливался, когда она появлялась на горизонте, многие мужчины попросту ретировались.

Мудрая и наблюдательная Гудрун знала, что Бирна в душе добрая, довольно грамотная и обучена письму, да верно будет служить, потому наняла её нянькой для своих отпрысков, забрав с земель Данелага в графство Рендлшир. Воительница с огромным уважением относилась к сестре конунга, признавая лишь её своей хозяйкой после Ульвара. Все приказы и наставления госпожи Гудрун Бирна выполняла молча и беспрекословно.

Каждый день Бирна тренировала детишек, обучая их обращаться с клинками и небольшими топорами, которые были изготовлены специально для занятий, с затупленными лезвиями. Малышка Сири также обучалась у неё наравне с братьями, делая успехи.

Рыжеволосая девочка всячески подражала тётушке Гудрун, тянулась к ней. Сестра Ульвара в свою очередь отвечала материнским теплом, которого Сири не хватало, ведь Малинда фактически не уделяла дочери должного внимания, вечно занятая своими нарядами и бесконечными прогулками по замку. Графиня словно сторонилась девочки, дочь внешне была схожа с отцом, такие же рыжие пышные волосы, серые зоркие глаза, да и повадки один в один… Точная копия Ульвара. А учитывая тот факт, что Малинда не особо любила детей, то была лишь рада, что девчонка лишний раз не мозолит глаза, а бегает к тётке.

— Твоя супруга еще и ужасная мать ко всему прочему… — Гудрун не раз высказывала это брату. — Девочке совершенно не хватает материнского внимания… Я уж молчу про то, что сыновей тебе не рожает… Пустышка, одним словом… И толку от неё никакого…

Ближе к вечеру в графстве Рендлшир затеяли грандиозный пир в честь возвращения хозяина и его воинов. Длинные дубовые столы были обильно уставлены яствами, среди которых имелись разные виды печёного и варёного мяса, ячменная каша с пряными сушёными травами, щучья похлёбка с луком… Из погреба уже выносили бочонки с элем, вином и медовухой.

По центру главного длинного стола спиной к стене восседал конунг на огромном дубовом троне, обильно украшенном искусной резьбой. Местные плотники долго работали над этим шедевром в угоду своему хозяину, для графини изготовили подобное кресло, но немного размером поменьше и изящнее.

Малинда покорно заняла своё место подле мужа, поедая щучью похлёбку серебряной ложкой, она мысленно находилась совершенно не здесь. Не терпелось поскорее удалиться в свои покои, захотелось уединиться да начать всё обдумывать…

Под грозным надзором бдительной Бирны детишки, плотно отужинав погнали играть. Кто-то из захмелевших ярлов взял в руки смычковую лиру и завёл песнь об одиноком и храбром воине, который держал путь в Вальхаллу, находя смысл жизни в бесконечных битвах и скитаниях. Остальные мужчины задумчиво подпевали, хор бархатистых баритонов погружал в состояние, сродни медитации.

Изрядно хмельной уже Зигфрид глядел в одну точку остекленевшим взглядом, мужчина казался грустным и подавленным. Он сидел напротив Ульвара, постоянно стараясь быть у конунга на виду, как самый преданный из ярлов.

— Чего сохнешь, как листва по осени? Отчего ж не взял с собой эту свою Ингерду, вижу же, что убиваешься по ней… — молвил назидательно конунг. — Бери уже её в жёны, пока кто другой не взял!

— Никто и не возьмёт! — рыкнул Зигфрид. — Моя она! — стукнул ладонью по поверхности стола, сжимая руку в кулак. — Возьму силой, коль не захочет!

— А отчего ж не взял, времени-то много было, пока мы находились в Данелаге… — ухмыльнулся Ульвал, отгрызая кусок свинины. Зигфрид опустил взор и замолчал, словно потух… Просто боится он, что гордая Ингерда не ответит взаимностью, отвергнет. Насильно можно взять лишь тело, но сердце никак…