Алекс обыскал первый труп, действуя вынутым из глазницы сломанным лезвием. Ничего. Инплантов под кожей в нужных местах не было... Только кровь, еще не загустевшая, щедро окрасила пол. Обследовать третий и четвертый трупы не было необходимости, второй нес, прямо в запястьи, грубо зашитый детектор ДНК. Причем старый и довоенный. Детекторы ДНК применялись очень редко. Только при особо важных операциях патрулем или при особо денежных операциях наемных убийц всех классов. Его действие было возможно только как инпланта и при использовании детектора его носитель невероятно быстро изнашивал собственную нервную систему. Парня, что лежал на пороге, это явно не интересовало. Ему ночами снились деньги и чистое северное море. Курорт. Алекс пошатываясь вышел на крышу дома. Пыльный воздух пощекотал незащищенные ноздри. Если Алекс не ошибся, то эти парни были прелюдией, пушечным мясом пущенным для некоторого упрощения ситуации. А значит скоро можно ждать новых гостей.

Ночь была тихой. Впрочем какой еще может быть ночь в центре трущоб гигантского мегаполиса? Кому-то скучно? Можно включить музыку погромче. И бутылка со старой смесью топлива и мыла, влетевшая в ваше окно, прибавит вашей вечеринке огонька. Где-то вдалеке пылало зарево реклам, вывесок, фонарей... Это зарево бросало вызов небу, плевалось в него искорками несуществующего пламени. Все равно, что плевать на мертвую собаку. Черное небо, без звезд, какое ему дело до большой разноцветной погремушки, раскинувшейся на земле под ним... Небо слилось с трущобами, трущобы слились с небом, вместе игнорируя цветную круговерть престижных районов, дорогих женщин, чистых воротничков и кричащей пустой жажды в глазах дорогих женщин и носителей чистых воротничков.

Глядя на город с грязной крыши Алекс вдруг подумал, что одинаково работает и в трущобах и в дорогих районах. Какая разница, где ловить ускользающую жизнь? Хотя в дорогих районах она лучше пахнет.

Где-то выше висел вертолет. Стрекотание его винтов едва слышалось на самой границе слуха. Алекс повернулся на звук, и где-то далеко, в зареве голографической рекламы, узрел маленькую точку и едва различимый сверкающий нимб вращающихся лопастей над ней. Словно некий забытый святой с грустью смотрел на землю...

– Ты японец?
– спросил Алекс в пыльный воздух.

– Да, - ответили за его спиной.
– Небольшие пластические операции, и я стал походить на варвара, который пытается спрятать свою скотскую сущность за личиной благородного сына Ямато.

– Никогда не любил японцев...
– произнес Алекс, поворачиваясь.

Отщепенец стоял на другой стороне крыши.

– Если по правде, мне наплевать, на кого я похож. Я даже не вижу особенной разницы между японцем и русским. Кроме цвета кожи, конечно.
– Отщепенец наклонил голову влево.
– Но с другой стороны варвары не могут быть выше благороднорожденного. Алекс молча слушал, даже не двигаясь с места.

– Отдай мне диск, варвар.
– Отщепенец наклонил голову вправо и продолжил.
– Или заплати за него его стоимость. Мне все равно, кто будет владеть этим секретом, кто больше заплатит... Твоей стране это будет выгодно.

Его лицо менялось следом за словами, которые произносили его губы. Он был одновременно гордым и заносчивым воином, сыном великого народа и вдруг становился живым отражением улиц, города вокруг него - бесполым, бесцветным торговцем, готовым продать все, что по случайности попало в его жадные маленькие ручонки, от секретов своей родины до собственной рубахи. Квази уже почти совсем выжгла Отщепенцу мозги.

– Итак? Что ты выбираешь?
– Отщепенец выжидающе и настороженно, словно птица, наклонил голову.
– Ты будешь продавать диск или отдашь его? Или я возьму его у тебя силой... Я даже не знаю, что мне выгодней... Ведь ты не продашь его? Да?

– Нет, - ответил Алекс, ощутив невероятную усталость и поняв, почему часть клана якудза поднялась против разработки проекта "квази-солдат" Не продам. И не отдам. Я даже не знаю, зачем он мне нужен...

– Он тебе не нужен, - произнес Отщепенец и перестал сдерживаться.

Он словно исчез в один миг на той стороне крыши и возник рядом, Алекс еще успел заметить ту самую усмешку, которую он видел в оптику прицела. Потом все вокруг взорвалось, и крыша вдруг оказалась под щекой. Мелкие камешки вдавились в плоть, разрывая ее...

– Тогда где он?
– спросил голос на ухо, и боль в спине отзвалась на эти слова ослепительными вспышками.

Алекс ударил на звук, промахнулся и ударил снова в неясную тень, в которую превратился Отщепенец. Рука ощутила только прикосновение ткани... Отщепенец стоял в трех метрах впереди и с птичьим интересом наблюдал за Алексом, который лихорадочно обыскивал карманы. Что-то упало с глухим стуком. Алекс краем глаза увидел, что это его пистолет валяется у ног Отщепенца. По спине прошла ледяная дрожь... Неужели не найдет.. Сейчас, именно сейчас, когда она так нужна!!! В нагрудном кармане что-то лежало. Что-то округлое, продолговатое... В синей облаточке.

Го-рь-ко...

Мир расцветился яркими красками, все стало одновременно четким и размытым. Все черное стало Черным, все белое стало Белым. Пыль обрела обьем. Даже стали видны следы от лопастей вертолета, который висел теперь гораздо ближе... Но самое главное, что Отщепенец перестал быть в движении тенью. Шансы уравнялись, пусть не надолго, но для задуманного хватит.

Две тени метались по крыше. Два человека наносили друг другу удары, стремясь не убить, но обездвижить противника. Оба находясь в эйфории наркотического опьянения, получали удовольствие от боя, получали удовольствие от боли, от ярких красок, от крови на губах... Бить и получать удары, вот и все, что осталось от желаний. Время неслось в своей повозке, погоняя впряженную в нее полуразложившуюся клячу... Быстрее, быстрее!!! Еще!