– Ты определенно много болтаешь, Грамий. Интересно, ты тоже будешь сражаться? Ты и твои друзья что присутствуют здесь. Потому что именно к этому все и может привести в ближайшие дни. Достаточно ли ты привязан к своим предприятиям, чтобы защищать их? Или ты оставишь эту работу другим?

– Вот за это мы и платим налоги, господин. Долбанные налоги, которые в Британии гораздо выше, чем в других провинциях, где я торговал в прошлом. Мы выполнили свою часть договора. Теперь наместник Рима и его солдаты должны выполнить свои обязательства перед нами.

В поддержку Граммия раздались восторженные возгласы, и Катон увидел, что вокруг наместника собралось до сотни человек. Он занял место за плечом Светония и указал Туберону, чтобы тот выстроил своих людей по обе стороны. Прибытие солдат было встречено толпой настороженно, и крики стали стихать. Когда стало достаточно тихо, чтобы его услышали, Светоний продолжил.

– Хватит вашей болтовни! Я – наместник Британии, и моя власть исходит от императора и римского Сената. Я не позволю, чтобы со мной разговаривали, как с мелким чиновником. Как ты смеешь думать, что можешь предъявлять мне требования?

Возмущение Грамия было на мгновение сдержано резкой отповедью наместника, и он ответил более умеренным тоном.

– Господин, я уважаю ваш авторитет. В ваше отсутствие вместо вас действует прокуратор, но он отказывается выполнять наши требования. Последние дни он даже отказывается с нами встречаться. Его никто не видел. Он исчез, когда в нем больше всего нуждались, и мы хотим получить ответы. Мы хотим знать, какие шаги он предпринял для защиты нас, наших торговых предприятий и наших семей.

– Исчез?
– Светоний нахмурился.

– О, он здесь.
– Грамий указал на коридор, где стояли клерки и люди из гарнизона.
– Его видели у окон его таблиния, но он отказывается выйти, чтобы разобраться с нашими требованиями... Я имею в виду просьбами. Нужно что-то делать, господин. Необходимо действовать. Власть на улицах рушится. Повсеместно происходят грабежи и насилие. Только вчера был взломан один из складов импортеров вина, и уже через несколько часов по главной улице двигалась пьяная толпа, в то время как солдаты гарнизона ничего не предпринимали. Дом моего друга Кефосуллина, – он указал на одного из лучше одетых мужчин, стоявших рядом с ним, - был взломан, а его жена и семья подверглись насилию. Толпа украла все, а затем сожгла дом дотла. Чудом удалось спастись Кефосуллину и его семье. Что вы можете сказать на это?

– Я скажу, что не потерплю беззакония. Я верну порядок на улицы. Порядок и уважение к власти.

– Каким образом?
– перебил Кефосуллин наместника.

Светоний указал на Катона и солдат по обе стороны от него.
– Это власть. И я не потерплю, чтобы мне указывали на мои обязанности какие-то жадные до денег купцы, стонущие о своих делах, когда на карту поставлено будущее всей провинции. А теперь убирайтесь с глаз моих и идите, и скажите жителям Лондиниума, что наместник вернулся к власти и что с теми, кто угрожает беспорядками, я разберусь по всей строгости. Вы поняли?

Грамий кивнул.

– Тогда уходите, пока я не приказал своим солдатам начать здесь и сейчас и сделать из вас всех пример для других.

Грамию не было необходимости брать на себя инициативу, поскольку толпа расступилась и поспешила ко входу. Купец подобострастно поклонился и последовал за ними. Светоний раздраженно зашипел: - С ними разобрались. Теперь выясним, во имя Плутона, во что играет этот проклятый дурак Дециан. Центурион Туберон!

– Господин.

– Ты и твои люди должны очистить территорию от гражданских лиц. Проследи за этим.

Когда ауксилларии удалились, наместник жестом велел Катону следовать за ним и направился к клеркам и солдатам гарнизона, которые все еще стояли и образовывали свободное пространство по всему залу.

– Кто здесь главный?

Молодой человек выступил вперед и отсалютовал: - Опцион Лабиний, господин.

– Где твой командир?

– Центурион Веспилл у прокуратора, господин.
– Он указал на коридор, ведущий к таблинию, отведенному Дециану и его подчинённым.

Остальные поспешили отойти в сторону, чтобы пропустить Светония и Катона, и они вышли в коридор. В некоторых помещениях сидели писари, упаковывая свитки и другие записи в ящики и корзины, в других помещениях уже было пусто и тихо. В конце коридора находилась дверь со скамьями по обе стороны: таблиний и покои прокуратора. Светоний поднял задвижку и бесцеремонно вошел.

Внутри оказалась просторная комната с большим письменным столом, за которым сидел худой лысый мужчина и читал восковую табличку. Стол был завален другими табличками и свитками. Он удивленно посмотрел на вошедшего, затем встал и отсалютовал, узнав наместника.

– Пропретор, я не был проинформирован...
– начал он извиняющимся тоном.

– Где Дециан?

– Прокуратор?

– О ком еще, по-твоему, я спрашиваю, дурак? Где он? Он прислал депешу, что отплывает в Галлию, но я слышал, что он все еще в Лондиниуме.