— Пархом! Коней подведи сюда! И отправь кого к складам, чтобы уже выдвигались, — давал распоряжения Андрей Васильевич Голицын, даже не заботясь о том, что его прекрасно слышит и второй воевода Хворостинин.

— Вот же тать трусливая! — прохрипел Юрий Дмитриевич, извлек свою саблю, подошел ближе к Голицыну и выверенным ударом клинка снизу вверх, прервал жизнь одного из сподвижников Шуйского.

— Куды? — оскалился нечеловеческой гримасой Хворостинин и рубанул по ключице пытавшегося убежать Пархома.

Опытного, не раз видавшего смерть, Юрия Дмитриевича Хворостинина скрутило. Его потрясывало. Такого помутнения рассудка мужчина еще не испытывал.

— Нужно закончить это братоубийство! — говорил Хворостинин, но от накативших спазмов не мог выпрямится.

Вестовые, некоторые сотенные головы, что стали свидетелями убийства головного воеводы, растерялись. По факту, Хворостинин — убийца и его нужно схватить. Но кто отдаст приказ на арест? Да, и вообще это сражение вызывало некоторое недоумение, сомнение. Служивые люди выполняли приказ. Порой воину проще не думая выполнять то, что говорят командиры, чем ломать голову о причинно-следственных связах приказов. Но теперь вихри мыслей роились в головах людей.

— Воевода! — кричал еще издали вестовой, что мчался к холму, где был Хворостинин и ряд иных военных голов. — Кремль взяли! Тамака немцы и бунташный люд московский.

— Высылайте послов до государя Димитрия Иоанновича, — прохрипел медленно приходящий в себя Хворостинин.

*………*………*

Линии стрельцов, при поддержке пикинеров, а так же конных на флангах, медленно, но неумолимо двигались на противника.

— Шаг, шаг! — кричал Данила Юрьевич Пузиков, пытаясь задавать единый темп движения.

Нужны были барабаны, но, скорее всего, и они мало бы помогли. Не хватало практики и опыта, который не выработать за месяц. Тут необходимы годы тренировок. Между тем, подобие линий сохранялось и больших дыр между подразделениями не было.

— Дмитро, а чагось не стреляют, ни мы, ни воны? — спросил молодой стрелец Илья Стрелецкий.

— Стой! — прозвучала команда.

— Вот и стреляй, Илейка, а ты боялся, что пищаль не сгодится, — говорил немногим старший рядовой стрелец Дмитрий Моховец.

Все изготовились, часть стрельцов поставили свои тяжелые мушкеты на сошки, иные направили по-легче пищали и уже отвернули голову, чтобы при выстреле не обжечь глаза. Но приказа стрелять все не было.

— Стой! — кричал Пузиков.

В стане неприятеля что-то происходило. Стрельцы, что только-только стояли на обороне Москвы, стали бросать свое оружие, но не убегали, а продолжали стоять.

Данила Юрьевич ждал подвоха, но ничего не происходило. Пузиков снял шелом-ерихонку, от которого сильно запотела голова и пот, стекая на глаза, мешал рассмотреть что именно делает враг.

— Бах, — раздался выстрел.

— Ойть! — сказал Илья Стрелецкий, когда нехотя, из-за излишнего напряжения, выжал спусковой крюк.

Фитиль, чуть ранее раздутый, тлел, и искра пошла, воспламеняя порох. Илья был неопытным стрельцом, пусть и во втором поколении. Ему отец давал стрелять со своей пищали только пару раз. А в полку постоянно экономили на порохе и мало стреляли. По смерти кормильца, Илья занял место родителя и уже принимал участия в бою. Но тогда не нужно было выжидать, а, напротив, стараться быстрее выстрелить. В этот раз палец дернулся.

— Ох, теж мать! — успел выругаться стрелец Дмитрий Моховец, наблюдая за взбрыкнувшим конем воеводы Пузикова.

Илья своим случайным выстрелом попал коню в ляжку, и скакун встал на дыбы, скидывая своего наездника-воеводу.

Один камень метров на сто вокруг… лишь один заостренный булыжник, на который и упал быстро возросший в чинах Данила Юрьевич Пузиков. Он снял шелом, чтобы увидеть, как прекратили сопротивление и готовы сдаться защитники Москвы. Данила Юрьевич уже начинал осознавать свой триумф, но Илья Стрелецкий, выжимая спусковой крюк, не смог вовремя остановиться и выстрелил.

Илью моментально повалили на землю и стали бить. Моховец пытался встрять, спасти парня, но, получив удар по щеке, только наблюдал, как убивают молодого стрельца. Десятник же среагировал запоздало, когда Илья уже отходил на суд Божий.

*………*………*

Уловка «я не вижу, кто там едет» сработала и в этот раз, и мне быстро поведали, что без доспехов и даже без сабли, в мою сторону спешит Юрий Дмитриевич Хворостинин, второй воевода шуйского войска.

Я ничего особенного про этого человека не знал, кроме общей оценки. Она была у историков такова, что парень он боевой, и неплохой воевода. Впрочем, пока было без разницы, насколько Хворостинин молодец, важно, что мне, вроде как, сдают уже мою же Москву.