Появлялся вопрос: а действительно ли, в свете произошедшего, Болотникова можно называть господином? Да, безусловно, так как богатства, что были примечены людьми говорили о том, что этот господин имел очень внушительное состояние [пиратствуя на Средиземном море не один год, Болотников не мог быть бедняком, кроме того, в РИ у него были откуда-то деньги для найма аж десяти тысяч наемников].

— Все еще пьет хмельное? — спросил Зеляжницкий-Кобату у своего приятеля, когда портной Еся забрал новоиспеченного русского царя на снятие размеров для будущей одежды.

— Болотников тот? Да! Не просыхает, все клянет себя, что не успел в Москву, иначе он бы точно всех бояр порубил, но жизнь царю сохранил, — улыбнулся Волцевич.

— Я скажу ему, что царь жив и что он под нашей под охраной. Раскрою тайну великую, — улыбнулся Зеляжницкий-Кобату.

*………*………*

Село Ростиславе [совр. город Ясногорск Тульской области]

7 июня 1606 года

— Впереди заслон! — кричал еще издали голова казачьего разъезда.

— Прикажи всем стоять! — повелел я находящемуся рядом со мной, дворянину по фамилии Дворянинов.

Начали раздаваться команды и наши колоны замерли на месте.

— Емеля, скачи к Пузикову и скажи, кабы строил войско! — повелел я, убеждаясь, что никто особо не собирается готовиться к бою.

Да! Тут так не принято. Да! Построения длятся долго и это муторная работа, в чем я убедился уже когда стрельцы всего-то выстраивались в походные колоны. Но как же не готовиться к бою? Есть же опасность, что на нас налетит конница неприятеля, или те, кто нам… мне… противостоит уже исполчились, выстроились и двинутся на нас, неподготовленных.

Или я чего-то не понимаю, или тут явные недоработки. Скорее второе, так как самой логикой продиктовано: кричат, что впереди враг, начинай готовится к отражению атаки. Это уже после нужно будет разобраться: есть ли враг, как его много, готов ли неприятель к нападению и многое иное. Но сейчас следует быть готовым к любому развитию событий, прежде всего к обороне.

Позавчера у меня был бенефис. Да, скорее именно так, как это у актеров называется. Подобное наименование тому мероприятию, что я провернул более всего подходит по смыслам.

Были собраны все десятники, сотники, казачьи авторитеты. И я говорил. Укорял за то, что моя охрана не организована, ставил в упрек поведение, как казаков, так и стрельцов с теми боярскими детьми, что вернулись в Каширу. Называя всех своими подданными, я поставил вопрос о верности мне и крестоцеловании. И был проведен дополнительный обряд. Поведал я сказку и про то, как спасся, как меня разбудил колокольный звон еще до того, как в церкви пророка Ильи ударили первые колокола. Эта церковь была своеобразной «Авророй» для переворота 1917 года, но я проснулся ранее, следовательно , сама Богородица меня спасла и не дала свершиться злодеяниям.

Рассказывал я и о том, как меня хотел убить и даже ударил Дмитрий Иванович Шуйский, что это случилось в царских палатах, которые уже грабил этот злодей и брат нынешнего узурпатора. Красочно я описал, как убил Дмитрия Шуйского, когда тот уже насильничал мертвую мою горячо любимую жену.

Приводил я и разные подробности , были и те, кто это подтверждал. Притом, у тех немцев и трех оставшихся при мне людей Басманова не было особо, что мне возразить, так как я обильно смазывал фантазию теми фактами, которые имели место быть. Единственно, кто мог меня одёрнуть и сказать, что я привираю или лгу, это был командир наемников Гумберт. Но он только дополнял красок в мое устное царско-лживое творчество.

— Коли готовы вы положить животы за то, чтобы я, истинный царь, венчанный на царство в храме, возвернулся в Москву и правил по чести, уже более не привечая иноземцев, столь яро, как то было, но возвышая и вас, как верных моих людей, то будьте со мной! Нет, уходите. Но знайте, что когда верну я престол, то те, кто был супротив меня, отведают кары мои, — уже кричал я тогда, примечая, что услышан теми, что стояли предо мной. — И коли вы со мной, то волю мою исполнять неукоснительно! Будьте со мной!

Первым стал на одно колено Гумберт… не расплачусь с этим ухарем за такую поддержку. После уже все стояли на коленях, притом на обоих, и отбивали поклоны.

Я все-таки немного ошибся. Сразу после моей зажигательной речи пять десятков казаков устремились прочь. Ну, это лучше, чем если они бы предали, к примеру, при встрече с первой же опасностью, коих, я уверен, будет предостаточно.

Ну а после этого воззвания пять человек : трое казаков и два из боярских людей повезли подметные письма-листовки. Зря, что ли, я долго упражнялся в скорописи? Я писал воззвания. Было там всякое, но главное, что я посчитал нужным сообщить людям, прежде всего, — москвичам, что я жив, что бежал, что хочу кары для Шуйских , и кто осуществит приговор, который я уже вынес Ваське, тот будет озолочён. Начиналась информационная война, в которой я рассчитывал выиграть.