Игорь Дмитриевич болезненно поморщился.

— К чему вы это? Мы уклоняемся от темы и повода нашей встречи.

— Напротив, — вступил Салин. — Речь я вёл именно о войне. Войне за будущее. И не отдалённое будущее, а буквально о завтрашнем дне. И решение надо принимать сегодня. Чёткое, ясное и недвусмысленное: или вы боретесь с «международным терроризмом» или вступаете в схватку с глобалистами. Арабы отлично поняли, что обречены на войну не за суверенитет, а за банальное выживание. Им нужен союзник. Пусть слабый, вы никогда не поднимите страну до уровня мощи СССР, пусть такой же обречённый, но готовый твёрдо стоять на своих рубежах или погибнуть. И ещё одно соображение. Арабы — этнос не техногенный, собственно высокоразвитой технической мысли у них давно нет. Зато она ещё не убита у нас. Если мы пойдём в стратегический прорыв, они нас поддержат. Но — если пойдём! А не продолжим топтаться на месте, как делали до сих пор.

Решетников поёрзал задом в кресле.

— Лично у меня впечатление, что кто-то нам дал пинка. Так сказать, придал ускорение в нужном направлении.

— Это пока только рассуждения вслух, — отрезал Игорь Дмитриевич.

— Будем ждать доказательств? — с вежливой иронией Салин.

В кармане у Игоря Дмитриевича мелодично запиликал мобильный.

— Извините, — обронил он, прижимая трубку к уху.

Лицо Игоря Дмитриевич налилось восковой бледностью. Чётче проступили глубокие складки от носа к краешкам плотно сжатых губ.

Решетников бросил взгляд на Салина. Тот чуть заметно прикрыл веки.

— Принял. Возвращаюсь на «базу».

Игорь Дмитриевич уронил руку с крепко сжатым мобильным на колено. Колючим взглядом обшарил лица Салина и Решетникова.

— Итак, вместо того, чтобы перевернуть вверх дном «Союз-Атлант», вы мне предлагаете искать концы у арабов, которые нашли подходы к нашим воякам? — В его голосе было столько щелочи, что хватило бы вычистить все канализационные трубы в районе.

— Можно, конечно, искать, где светло, а не там, где упало, — смущённо пробормотал Решетников. — Только государственной пользы я в это не вижу.

Он поднял взгляд на Салина, тот едва заметно кивнул: «Дави до конца!»

Решетников пошёл в атаку:

— В своё время мы добросовестно информировали вас, что через Глеба Лобова в конспиративные круги Ближнего Востока прошла утечка информации по проекту «Водолей». И что? Глеба Лобова вы до сих пор с собаками ищете. По нашей линии к нам приходит информация о некоем Махди, крутящем шуры-муры с военспецами в Ираке. Мы, как добросовестные партнёры, сразу же передаём информацию вам. А вам хоть кол на голове теши! Так и не выяснили до сих пор, то ли это деза, то ли новый Усама Бен Ладен, то ли группа безответственных товарищей на ответственных постах.

Игорь Дмитриевич дрогнул уголками тонких губ.

— Ладно… — Он сунул мобильный в карман. Резко встал. — К этому вопросу мы ещё вернёмся. В самое ближайшее время! У меня к вам будет просьба, никуда из Москвы не уезжайте. А если соберётесь, дайте знать, где вас можно найти. Договорились?

Салин ограничился понимающей улыбкой. А Решетников с невинной физиономией заявил:

— Что касается меня, то я на дачу собирался. Огурцы полоть. Но мобилку с собой возьму непременно. Звоните, Игорь Дмитриевич, в любое время дня и ночи.

12:11 (в.м.)

Странник

Барон по приказу Максимова посмотрел за окно. В распахнутые ворота, трубя, как ошалевший слон, втягивался трейлер. Из выхлопной трубы над кабиной выстреливали заряды чёрной копоти.

— В кузове десять бочек с высокооктановым бензином, господин Барон. Шесть бочек с анилиновым красителем и две бочки с азотной кислотой. Вы представляете, что будет, если я нажму кнопку?

Он встал за спиной у Барона.

— Моше, отдайте приказ прекратить сопротивление. Охранники в подвале могут успокоиться. Мы не пойдём в «железные комнаты». Нам не нужны ни шифры, ни документы резидентуры. Обещаю, с головы ваших людей не упадёт ни единый волосок.

Кожа на шее у Барона все ещё была синюшно-багровой. Он дышал с астматическими всхлипами. Но, судя по глазам, уже взял себя в руки.

— Чего вы добиваетесь? — через силу выдавил он.

— Требования будут выдвинуты несколько позже.

— Наше правительство не ведёт переговоров с террористами!

— Но и не штурмует, врываясь по трупам заложников, как российское. Вы предпочитаете сохранить жизнь соотечественникам, а потом уже объявить охоту на террористов. Нас это вполне устраивает. Обещаю, что мы не дадим повода для штурма. Ни один заложник нами не будет убит.

— А как же вы собираетесь давить на наше правительство?

— У нас есть другие способы воздействия. Но на персонал посольства они не распространяются.