Ему показалось, что она залепила ему пощёчину. Так резким, как толчок, был выход из наваждения. Громов машинально потёр щеку. Она была холодной. Кожу ладони царапнула проклюнувшаяся щетина.

— Кто такой Странник? — спросил он.

Карина подняла стакан с минералкой. Сделала маленький глоток, оставив на краешке отпечаток пунцовых губ. Пожевала нижнюю губку. Прищурившись, посмотрела на Громова.

— Я разве сказала «странник»? Тебе послышалось.

Хмарь выветрилась из головы окончательно. Внутри вновь сделалось холодно и пусто.

— Ведьма, — прошептал Громов.

— Есть немножко.

Она наморщила носик.

— Ну, о бесе подумаешь, он тут как тут.

Громов посмотрел через её плечо. Из лифта вышел Махди. Сверкая улыбкой, осмотрел зал.

— Почему «бес»?

— Разве человек способен на такое? — Карина кивнула на окно.

На белую скатерть упала тень широкоплечей фигуры Махди.

— О чем шепчемся, голубки?

Карина подняла на него взгляд. Состроила презрительную гримаску.

— Вам не надоело играть Карабаса-Барабаса? Вы мне уже начали Петросяна напоминать. Лицом щёлкаете, аж в ушах звенит.

— Начинаю исправляться, Карина.

Он согнал улыбку. Лицо вмиг сделалась тяжёлым и властным.

— Так лучше. — Карина указала на свободное кресло. — Садитесь.

Махди основательно расположился в кресле. Выложил на стол тяжёлые кулаки.

— Ждёшь? — спросил он Карину.

— Конечно.

— Это за гранью возможного.

— Вы его плохо знаете.

— О, нет, девочка. Знаю я его давно, о чем он сам даже не подозревает. Но не перестаю удивляться.

Карина сделала глоток воды. Улыбнулась влажными губами.

— Скоро он вас так удивит, что мало не покажется.

Махди бросил взгляд за окно. Где-то в районе Поклонной горы в небо взметнулся огненный султан. Лизнул оранжевым языком небо и опал. На месте взрыва темнота сделалась густо-чернильной.

— Мир был сотворён из Хаоса, — глухо, словно самому себе, произнёс Махди.

Не столько от его слов, сколько от голоса, Громову сделалось зябко. Будто вышвырнули за окно. В пронзительный ветер и тьму.

Махди медленно повернул к нему лицо.

— Ты сейчас уйдёшь, Гром. Внизу собралась толпа, тысяч десять. Требуют свободы слова и ещё чего-то там. Мои люди держать периметр. Милиции вокруг почти не осталось. Все забились в телецентре, ждут погрома. Отвлечём внимание, а ты смешайся с толпой.

Громов почувствовал, что глупая ухмылка корёжит губы.

— Как? Это все?

— Да, Гром.

Махди схватил его за кисть. Положил горячие пальцы на упругую ниточку пульса. Смотрел в глаза так, как минуту назад смотрела Карина. Глубоко, до самого дна. Прямо в мозг.

— Пока с тебя хватит, — заключил он, убрав руку. — Пока ты ещё человек.

Махди повернулся к Карине.

— А ты, что скажешь?

Карина пожала плечиком.

— Не в моём вкусе.

Произнесла тоном гламурной барышни, посетительницы спа-салонов и фитнесс-клубов.

Но Махди услышал другое.

Они вцепились друг в друга взглядами так, что Громову показалось, сейчас в воздухе вспыхнет вольтова дуга.

Махди откинулся на спинку кресла. Помассировал пальцами веки.

Карина подалась вперёд. И снова Громов окунулся в горячий туман. Стало трудно дышать. И снова шёпот. Слова падали, как камешки в тёмную воду.

— Помнишь, Махди? Когда-то давным-давно, в другой жизни, один человек сказал другому: «Я структурирую ситуацию в отдалённом будущем. В ней потребуется фигура вашего масштаба». Это будущее наступило. Каждый был самим собой и сыграл свою роль.

Громова вышвырнуло из клубов мути, и первое, что он увидел, был Махди, грузно осевший в кресле. Лицо его омертвело. Глаза сделались двумя черными сосущими дырами.

— Что? Карабасу-Барабасу обидно, что его тоже водили на ниточке? — своим обычным голосом произнесла Карина.

С грохотом отлетело кресло. Махди выпрямился во весь рост. Скалой навис над девушкой.

— Все только начинается! — процедил он.

— Само собой. — Она без страха смотрела в его перекошенное лицо. — Но многое предопределено. Да, у меня к вам просьба. Не надо ставить запись с обращением президента к народу. Моя мордочка, это ещё черт с ним. Переживу как-нибудь. Но компьютерный фальшак с ликом всенародно избранного, это чересчур круто. Как только первые кадры пойдут в эфир, всю это стекляшку разнесёт, сами догадайтесь к какой маме.