Воздух стал столь удушливым, что я едва был в силах дышать. Обжигающая атмосфера музейного зала, казалось, расплывается перед глазами. Я стоял один, весь дрожа, перед колеблющейся фигурой сверхчеловека — опасный и возвышенный разум, бесстрашное и жестокое лицо. С почтительной опаской я предложил ему свою душу, чтобы она стала инструментом его воли».

Николай Сергеевич выбросил из головы все мысли. Дождался, когда из зала выйдет последний праздношатающийся турист. Выровнял дыхание, сконцентрировался на третьей чакре, представив себе, что в солнечном сплетении нарастает яркий солнечный свет, распахнул сознание и шагнул к витрине.

Острый наконечник копья покоился на темно-красном сафьяне. Из круглого отверстия торчал гвоздь, некогда соединявший наконечник с древком. Гвоздь отвлекал внимание, казался совершенно ненужной, противоестественной деталью.

Николай Сергеевич сконцентрировал взгляд на остром кончике наконечника.

И темно-красный сафьян вдруг вспыхнул огненно-золотистым свечением. Показалось, что металл наконечника накаляется, излучая жар, от которого перехватило дыхание и стало жечь кожу лица.

Волна паники захлестнула сердце. Усилием воли Николай Сергеевич заставил себе не отпрянуть прочь. Медленно, неестественно медленно подался вперёд, в жаркую преисподнюю открывшегося ему видения…

«Д» — 1

18:03 (в.м.)

Чернокнижник

…Кто-то звал его из-за полога беснующегося пламени. Голос едва пробивался сквозь гул, лязг и рокот битвы, сквозь рёв труб, вопли, мольбы и предсмертные стоны. Чья-то рука вынырнула из огненного полога, вцепилась в плечо и вырвала из чарующей преисподней.

Николай Сергеевич мутным взглядом уставился на фигуру в белом. Показалось, что она неестественно высокая, соткана из плотного белого света. По складками одежды исполина гуляли волны изумрудного цвета.

— Николай Сергеевич, Николай Сергеевич!

Коркин поморщился, выжимая тяжесть из век. Зрение обрело чёткость, сознание вынырнуло из обморока, как ныряльщик из глубины.

— А… Это ты, Алексей, — пробормотал он.

Поискал взглядом очки. Оказалось, они свалились на колени. Он водрузил их на нос. Через силу улыбнулся.

— Кажется, я переборщил с медитацией.

Алексей с тревогой заглянул ему в лицо.

— Вы кричали.

— М-да? И что конкретно?

Алексей немного замялся.

— Не на русском, Николай Сергеевич. Не берусь судить, на каком. Звучит, как немецкий, но я ни слова не понял.

— Говорил связанно?

— Ну… Вы не говорили, а… Командовали, что ли. Гортанно так и резко.

Коркин помял подбородок. Взгляд его упал на листок бумаги на столе. Он притянул его поближе. Включил настольную лампу.

К удивлению, записка была напечатана на принтере, а не написана от руки, чего он ожидал.

«Уважаемый Николай Сергеевич!

Проблема в том, что Копье Судьбы, выставленное в Хофбурге, является репликой оригинала. Качественной подделкой, проще говоря. Впрочем, как и многое из того, что демонстрируется в музеях.

В 1945 году оригинал был передан американским оккупационным властям. Передал некий хранитель, укрывший доверенную ему коллекцию артефактов из сокровищницы Габсбургов накануне штурма Нюрнберга в кладке стены в глухом переулке. Реликвия досталась «освободителю Европы» генералу Эйзенхауэру. Очевидно, что Подлинное Копье Судьбы находится в хранилищах тайных лож Нового Света.

Впрочем, существует ещё одна версия. После падения Наполеона из того же Нюрнберга в Хофбург была тайно вывезена не сама реликвия, а, опять же, её реплика. В таком случае, реликвия так и осталась в некоем Братстве Сиона, хранящем тайну «крови Христовой».

Надеюсь, вам, как специалисту по психоанализу, понятно, что ваши видения, имевшие место в Хофбурге, следует отнести исключительно к аффектам подсознания и совершенно неправомерно, более того — опасно для психического здоровья принимать их за эмоциональный фон Посвящения.

Все, что вам необходимо, находится в нагрудном кармане вашего пиджака. Не пытайтесь приобрести больше данного вам. Отказ от дара повлечёт за собой известные вам последствия, ответственность за которые целиком и полностью ложится на вас».

Взгляд его упал на ноутбук, лежащий на полке в нише стола, под ним помещался принтер. Мирно светились зелёные индикаторы. Коркин был абсолютно уверен, что компьютер и принтер он сегодня в сеть не включал.

«Он ещё и в компьютер слазил! Нет, какой наглец, а? На моем же компьютере мне же письмо написать!»

Коркин смял листок, сунул в карман. Пошарил пальцами в нагрудном кармашке пиджака, нащупал флэшку. Нервно отдёрнул руку. Машинально посмотрел на часы.

— Алексей, как долго ты находился в кабинете?