— Джинни? Откуда ты её знаешь?

— Я иногда бываю в ваших краях.

— То есть? В Косом переулке?

— Нет, в деревне этой, Оттери-никак-не-запомню… короче, где ваша коленв… «Нора».

— Подожди, а откуда ты…

— У меня там знакомые живут. Мир тесен, Перси. Магический — так уж точно.

Я не думаю, что из моего неудачного знакомства с Джинни стоит делать секрет. Так или иначе, об этом станет известно не позднее первого сентября.

— Да уж. Слушай, ну, недоразумение с Джинни можно решить…

— Оно не убирает основную проблему. Как-то не сошлись мы с твоей семьёй.

— Мы как раз и хотим это исправить.

А смысл? В дамблдорские авантюры я лезть не буду.

— Перси, я не знаю. Давай просто визит в гости, без ночёвки.

Перси был явно не в восторге от такого компромисса. Да что же им от меня надо?

— Мне говорили, ты не очень ладишь со своими родственниками. Неужели отдохнуть от них лишнюю неделю — плохая идея?

Технически, мне вообще жить у Дурслей нет никакой необходимости. Ночевать — есть где, чем заниматься днём — тоже. Да чего уж там: в совином теле мне даже помещение для ночёвки не нужно. Кроме того, «не ладил» я с ними только до восьми лет. Когда выбросы прекратились, наши отношения хоть и не подобрели, но сгладились.

— Мы почти год друг от друга отдыхали… Слушай, давай ближе к концу августа состыкуемся. Не знаю, что меня вообще этим летом ожидает.

— Ладно, — облегчённо сбросил проблему на будущее Перси. — Тогда до встречи в поезде.

Я кивнул. Зависать неделями в гостях с ночёвкой я не намерен в любом случае. В Саргасе за неделю полтора месяца проходят. И ладно бы это было лишь долгое отсутствие хозяина в доме — дом можно законсервировать, подготовить к длительной отлучке. Но я ещё в самом начале заметил: если меня нет в Замке две-три земные ночи, там какие-то неприятности случаются. То шторм пройдёт, то какое-то аномальное «цветение» океана с последующим загаживанием всей береговой линии…

Саргас — это не совсем обычный мир. Я давно это подозреваю, но до сих пор не понял, в чём тут дело. Слишком уж он завязан лично на меня. Как будто… не вполне объективен. Именно поэтому я боюсь приглашать туда других людей. Кролик, например, перемещения в Замок не пережил. А вот растения — вполне. Патронус Луны, опять же…

Именно к Луне я и отправился сразу, как только ученикам, после последних напутствий и подписок о неприменении колдовства на каникулах, разрешили посадку в кареты, идущие на станцию.

— Я наказана, Гарольд, — тихим голосом сказала Луна.

Я нашёл подругу сидящей на берегу реки, под раскидистой белой ракитой. В винтажном инвалидном кресле, с накрытыми пледом ногами. Она неотрывно смотрела на спокойную водную гладь, наверняка видя что-то своё. Я подошёл, тихо присел рядом на землю. Прикоснулся лбом к её руке на поручне.

Мы долго молчали.

— За что? — спросил я, глядя на ноги.

— Заигралась, — ещё тише ответила она. Заметив мой взгляд, добавила. — Ноги — это ненадолго, Гарольд. До Лунгасада. Ты знаешь, как это бывает.

Я облегчённо выдохнул. Да, меня тоже лишали магии на некоторое время. Это обратимо.

— У меня каникулы, Полумна. Могу быть здесь с утра до ночи, семь дней в неделю, — я осторожно похлопал по колесу рукой. — Буду помогать, чтоб не скучала… ну…

Луна, однако, не разделяла мою радость. Повернулась и посмотрела мне в глаза бездонным лунным колодцем, свет которого давно разглядел то, что пока не видел я. Взгляд был невесёлый.

— Наказание Зрящей — видеть несчастье судеб, в которые она вмешалась недопустимо сильно, — сказала Луна, обернувшись к воде. — Видеть — и не иметь возможности исправить.

Некоторое время мы молчали.

— Это… из-за патронуса Грэйнджер, да? Рано ей было, наверное… — я понуро покачал головой. — Что там произошло, ты… не знаешь?

— Она захотела рассказать о кунице шмелю, — певуче произнесла Луна. — Мозгошмыги оказались сильнее.

Я обхватил голову руками. Такое можно сделать только сознательно и добровольно.

— Куница ушла и забрала с собой всю память о ней.

— Навсегда? — спросил я обречённо.

— До времени.

Я невидяще смотрел в землю под собой. Как можно сделать такое добровольно? Специально же позвал защитника, чтобы… Как же я ошибался.

— Ей будет тяжелее, чем до этого, Гарольд. Ткань судьбы нарушена, а вмешиваться мне нельзя.

Я вскинулся.

— Слушай, а твоя Зайчиха?..

Луна отвернулась, не ответив.

— Эх ты… — расстроился я. — Ну… зови мою Ночь тогда… я имею в виду, если она не против… ну, то есть…

— Ночь потребуется тебе, Саргас. Ничего, это тоже… не навсегда.

Луна продолжала сидеть, отвернувшись в сторону. Мне кажется, ей сейчас почему-то нельзя плакать, но очень хочется.

Я осторожно положил свою ладонь поверх её.