Рыжий предсказуемо растянулся на полу. Я не пойму, «Я — не Гарри Поттер» — это триггер какой-то? Что за сказки ему читали в детстве на ночь?

Рыжий начал подниматься, но тут в дискуссию вмешалось новое лицо.

— Минус двадцать баллов Гриффиндору за драку в учебном классе, начатую мистером Уизли.

Снейп стоял у двери.

— Впредь, если решите выяснить отношения, стоит говорить потише, мистер Уизли. Ваш оперный фальцет слышен уже с восточных лестниц.

Уизли поднялся с растрёпанным видом.

— Он первый начал!

— Еще минус десять баллов с Гриффиндора благодаря любезности мистера Уизли, за попытку оговора и прямую ложь преподавателю. Очевидно, громкий голос компенсируется у вас тугим ухом, мистер Уизли. Ещё раз: я прекрасно слышал и по большей части видел весь ваш содержательный диалог.

«Tempus», пробормотал Снейп. Я машинально запомнил простую формулу. Заклинание, показывающее текущее время.

— Класс, займите свои места, занятия вот-вот начнутся. Мистер Поттер, — он мрачно взглянул на меня. — Не стоит чрезмерно увлекаться конспирологией. Иногда бывают и просто совпадения.

— Да, сэр, — я не смотрел ему в глаза. Декан Слизерина бы и догадаться, что мой экспромт предназначался для внутреннего потребления.

Снейп развернулся и вышел из класса. Прозвучал гонг.

Преподаватель истории появился в классе, выйдя из классной доски. Слухи не врали: профессор Бинс оказался привидением. Интеллигентного вида лысоватый пожилой мужчина в классической тройке начала века, профессор выгодно отличался от своих эксцентричных собратьев-призраков из коридоров Хогвартса. Пока не начал читать лекцию.

Если для Бинса когда-либо и существовала проблема чистого листа, к своему посмертию он от неё полностью избавился. Встав за столом и подождав минуту, он начал говорить ровным бесцветным голосом:

— Тема лекции — Восстание гоблинов в 1612 году. В феврале 1607 года Совет волшебников, возглавляемый Эльфридой Крэгг, принимает указ, жёстко ограничивающий изготовление и оборот так называемого…

Не было разогревающего вступления, традиционной накачки «история — самая важная из наук», простого приветствия «приятно видеть новые лица» и даже собственного представления «меня зовут профессор Бинс». «Здравствуйте» тоже не было. Бинс просто приступил к озвучиванию текста с середины учебника. Без интонирования, без пауз, с методичностью конвейера по изготовлению пресловутых иголок.

Класс предсказуемо увял. Уизли сидел с остекленевшим взглядом. Галёрка подпирала веки спичками, заначенными на предыдущей паре. Вороны, послушав лекцию некоторое время, достали какие-то книги или занялись домашней работой. Грэйнджер сосредоточенно конспектировала. Птичьим пером.

Я открыл «Историю магии» Батильды Бэгшот и нашёл нужный параграф. Было похоже, что Бинс читал по этому тексту. Взяв карандаш, я приготовился помечать на широких полях разницу между лекцией и учебным пособием, но минут через десять прекратил это занятие. Разницы не было. Смысла слушать тоже не было. Читаю я быстрее.

Аудиторию сотряс раскат богатырского храпа. Я оглянулся. Рыжий спал, зачем-то накрывшись учебником. Несколько воронов недовольно отвлеклись от книг, после чего в Уизли полетело какие-то заклинание. Рон заглох. Книга на нём продолжала трястись от храпа, но в класс больше не проникало ни звука. Я постарался запомнить созданную структуру, чтобы переработать под свой стиль волшебства.

Определённо, мне нужно поискать хорошую литературу по бытовой магии. Я два часа занимался ерундой со спичками, в то время как совсем рядом имеется такой кладезь идей. Для звукоизоляции мною традиционно используется Щит пустоты, но это — выстрел из пушки по воробьям, причём выстрел опасный. Применённое же «Силенцио» не наносило урона живому и было очень экономным. Та же принудительная глухота при подозрении на подчиняющую атаку — сейчас мне приходится создавать область проявлённой Пустоты в своём ушном канале!

Грэйнджер пыталась конспектировать, но её голова иногда клевала пергамент, а перо вываливалось из рук. Я отправил ей бумажный самолётик с шокирующей правдой о первоисточнике декларируемого текста. Послание выполнило работу лишь наполовину: девчонка взбодрилась, но от тренировки почерка не отказалась. Вольному воля.

Чтобы не тратить время, я достал газету, выданную мне Малфоем. Что тут обо мне пишет местная желтая пресса?

«Мальчик-который-выжил поступил на Гриффиндор». Нужна ли здесь запятая? Формально нет, но два глагола подряд… Ладно, это заголовок передовицы, ему можно.

Оп-па! Где это меня так успели сфотографировать? Круглые очки, ошарашенные глаза, причёска «йож спросонья», клетчатая мешковатая рубашка и… шрам? Похоже, это мой с Хагридом поход в Косой переулок, но вот шрам они явно дорисовали сами. Очки, помню, меня зачем-то заставил надеть Хагрид, и в них ничего не было видно. Причёска… тяжёлая тогда выдалась ночь, а уйти выспаться в Саргас я не рискнул — Хагрид храпел в гостиной. Одежда от Дадлика — маскарад, который требовался для Дурслей. Но, будучи собранным вместе и с вишенкой на торте в виде шрама… Кому-то нужен именно такой нелепый образ? Допустим, но к чему тут шрам, успешно заживший и забытый ещё три года назад? Зачем им этот затратный колдофотомонтаж, если правда легко вскрывается?