Ичиго устал.

Устал слышать очередной трёп психопата.

Он вскочил на ноги, несмотря на раны, крепче сжимая свои клинки.

— БАН-КАЙ! — проревел он, испуская ещё более концентрированное духовное давление. Два меча в его руке объединись, превратившись в чёрно-белый двуручный меч с цепью у рукояти. — ТЕНСА ЗАНГЕЦУ!

Яхве сначала воодушевился, но затем прошла секунда, как он испытал яркое недоумение. Он видел будущее, видел опасность истинного высвобождения меча парня и заранее его сломал. Концептуальный контроль вероятностей это подтвердил. Тем не менее Зангецу остался целым, а Яхве впервые ощутил чувство опасности.

— Не получается, да? Слышал со стариками такое бывает! — издевательские протянул рыжий, мгновенно оказавшись возле ошарашенного Баха.

Он запоздало отреагировав, ощутив как лезвие едва не поделило его надвое. Повезло, но кровавая рана на груди кричала о уязвимости. Он хотел отступить, как кулак Куросаки влетел ему в лицо, отправляя в очередную стену, которая на него и рухнула. Тут же вдогонку полетела сокрушающая всё на своём пути гецуга теншоу. Император применил все свои силы, чтобы подавить тьмой вражескую технику и вернуть в свои руки инициативу.

«Как это возможно? Как?!» — тут его глаза устремились на спокойно стоящего Баррагана, который лениво похлопал в ладоши. — ТЫ!

— «Всемогущество» — опасное штука. Но стоит напустить немного пыли в глаза, как ты становишься слепым котёнком, — не скрывая превосходство протянул Барраган, направившись к врагу. — Такому как ты никогда не стать богом.

Конечно, о силе прародителя было известно. Контроль вероятностей слишком серьёзная угроза, но даже к ней удалось подобрать контрмеру. Ей оказался Цукишима. Его полное подчинение позволяло буквально внедрять себя в прошлое живых и неживых существ. Это искажало перспективу наблюдателя, позволяя ослепить Яхве. Ведь нельзя увидеть то, чего никогда и не было. Требовалось лишь заранее позволить Цукишиме пронзить их своим мечом.

— Я уже бог… — процедил император, гордо выпрямившись. — Моя сила растёт с каждой секундой. Вы же… слабеете.

— Ичиго, — проигнорировав Баха, тот глянул на своего товарища, — отлично потянул время. Теперь тебе лучше отойти как можно дальше, иначе попадёшь под горячую руку.

— М-м? — удивился просьбе рыжий гибрид, но спорить не стал. Всё-таки ему ещё было тяжеловато поддерживать пик своей силы. И в бою с Яхве он мог совершить смертельную ошибку. — Я подстрахую, — и отступил в сонидо.

Император расслабился, чувствуя подступающую к нему уверенность.

— Это была ошибка, — великодушно упрекнул он короля пустых.

— Единственная ошибка — это ты, — возразил Луизенбарн, исторгнув из себя багровую ауру. — Поглотивший части короля душ хогьёку открыл мне кое-что. Потребовалось время на анализ, но твоё высокомерие сыграло мне на руку.

Аура смерти окутала его, что обычно равносильно смерти, но не в этот раз.

Плоть сгнила, оставив лишь скелет, на котором материализовался меховой плащ. На голове появилась корона с пятью шпилями и алым глазом в центре. С головы свисала пара цепей, свисающих по обе стороны черепа. Из основания шеи выглядывало четыре треснутых костяных клыка, увенчанные золотом и багровой реацу. Черный плащ откинулся, открывая вид на массу красной энергии с двенадцатью рёбрами, что заменяло ему тело. В этой массе плавал завершённый хогьёку. Нижняя часть туловища была укрыта свободными штанами из меха и золота. Он сжал чёрно-алый топор с двойным лезвием, брякнув массивными браслетами с драгоценными камнями.

Это была форма, превосходящую любую-другую.

Сила «за гранью воскрешения».

— Что ты такое? — насторожился Бах, ощущающий от него ничуть не уступающую ему мощь.

— Я — Смерть, Разрушитель Миров, — ответил Барраган, вокруг которого всё начала сгнивать, даже сами фундаментальные частицы.

Отныне он превзошёл самого себя, сломал собственные границы. Это случилось бы гораздо позже и так, но с силами падших богов хогьёку смогло развить в нём божественность. Анализ Яхве же завершил этот процесс, позволяя окончательно отбросить смертность. В данный момент король перестал быть человеком или пустым. Он потерял схожесть с любой из нынешних духовной рас, став буквальным воплощением аспекта смерти. Из неё он состоял, ею и повелевал.

Истинный бог смерти.

— Сомневаюсь! — Яхве направил в него мощнейшие духовные стрелы и даже саму тьму.

Первые мгновенно уничтожались, не успев достигнуть цели. Тьма же вступала в казалось бесконечное противостояние с его аурой. Две концепции пытались занять главенство. Именно тогда Бах убедился, что враг ему действительно равен.

И он ошибался.

Луизенбарн намеревался ему это показать.

— Хм, — он поднял свой топор разрушения, который так и назывался: — Гран кайда! — и ударил.

Весь дворец короля душ оказался разделён надвое. Яхве защитился, но не удержался на ногах, падая на нижние уровни своего царства. Он с шоком наблюдал, как построенный на заре времён дворец полностью обращался в ничто, сгнивая на глазах.

Бах создал духовный меч, блокируя предвиденную атаку топора. Луизенбарн был тут как тут, пробивая блок противника. Меч взорвался энергией, Бах пулей устремился вниз. Кости в его руках затрещали от силы удара. Ему было страшно. Потому что он видел все варианты будущего, и все заканчивались одинаково.