Шимес отважно, что, несомненно, было её плюсом, взялась за меч и, с силой потянув, вытащила его из меня. Одновременно мы посмотрели на то место, где только что побывал "Лучший" и, по всем признакам, должна была находиться колотая рана. Но там ничего не было. Ровным счётом ничего. Я не имею в виду мой пупок, который просто развязывался от смеха.

– Ты смеёшься, варркан? – ошалевшая Шимес уже не знала, какие ей сделать глаза.

Я ничего не ответил. Собственно, мне и говорить-то было нечего. Я понимал гораздо меньше, чем все они, вместе взятые.

Шимес прикоснулась рукой к тому месту, откуда вышел меч, и я подумал, что всё начинается снова. Но ведьма сразу же отняла ладонь и замерла.

– Я думала, что знаю тебя хорошо, но сейчас понимаю, что ты и впрямь очень велик.

Я не стал её разубеждать. Как хочет, так пускай и думает.

– Но ты всё равно будешь моим.

Вот нашла на неё эта блажь. Хочется ей, и все тут!

Я даже пожалел о своём поведении с Шимес в нашу первую встречу. Если бы я был с ней немного построже, то всё могло бы быть совсем иначе. А теперь мне придётся отдуваться.

Шимес резко повернулась к Милаху и впилась в него своими глазищами.

– Ты! Мразь! Как ты мог ослушаться меня?!

Свою госпожу!

С каждым словом ведьма делала шаг к Милаху, а он испуганно пятился назад, глядя, как Шимес дотрагивается до своего перстня.

– Я уничтожу тебя сейчас же! Ариэс! Малщидал!

– Шимес! – крикнул я.

– Что тебе, варркан?

Не знаю, что меня дёрнуло, но я подумал, что это важно:

– Оставь его, Шимес.

Ведьма внимательно посмотрела мне в глаза:

– Почему я должна выполнять твою просьбу? Милах пытался убить моего будущего мужа и достоин смерти.

– Все это правильно, но всё равно, пусть пока живёт.

– Но почему?

Потому, что я хочу сам посмотреть, что скажет Милах, когда я буду откручивать ему голову и ещё кое-что. Я это подумал, но сказал совершенно другое.

– Потому что именно Милах будет подавать мне домашние тапочки.

Шимес благосклонно отнеслась к моей просьбе.

– Хорошо, варркан. Но пока он не подаёт тебе тапочки, и поэтому будет находиться в тюрьме. Убрать его.

Боболокам не надо было повторять дважды.

Они подхватили обмякшего Милаха, который действительно стал отставным любовником, и куда-то поволокли. Мне бы очень хотелось посмотреть, куда.

– Скажи, Файон, – ладонь Шимес довольно бесцеремонно легла на мой пупок. Очевидно, ведьма уже представляла меня своим мужем. Как тебе удалось остаться в живых?

Я дал волю своему разыгравшемуся воображению:

– Всё дело в том, уважаемая…

– Называй меня просто милой, – потребовала Шимес, и по её сжатым губкам, я понял, что мне придётся сделать это, если я хочу выбраться отсюда.

– Хорошо… Милая. Так вот. Дело в том, что я не просто варркан. Я великий и могучий волшебник, который был послан Создателем, чтобы судить споры мирские между королями. Моя власть безгранична и ужасна. Я могу…

– Дурашка, – Шимес потрепала меня по щеке, и я заткнулся. – Зачем ты говоришь мне неправду? Я же полностью изучила тебя и твоё сознание. Неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред с Создателем?

Я на это и не надеялся. Просто я полагал, что после такого живописного представления у Шимес появятся подозрения насчёт моей личности. Но обдурить её было непросто.

Глаза ведьмы превратились в узкие щёлочки. Она собрала мой рот в один растрескавшийся бутон и снова впилась в него губами.

Когда это неприятный, но в то же время сладкий миг прошёл, Шимес тихо сказала:

– Никогда не говори мне неправды. Иначе…

– Я всё понял, – поспешно заявил я, глядя на поднятую к моему носу руку с перстнем. Что тут непонятного?

Шимес отстранилась, её взгляд снова стал бесцветен.

– Церемония назначена на сегодняшний вечер. Будь готов.

– А что, собственно, будет на этой церемонии?

– Не все сразу, варркан. Ты все увидишь сам. А пока отдыхай.

Шимес неспеша удалилась, отдав приказ, чтобы моего тела не касалась ничья рука.

Хорошо сказано, отдыхай. Распят на стене, как Христос. И никто даже напиться не даст.

– Эй ты, образина, – обратился я к стоящему неподалёку охраннику-боболоку, – принесика воды.

Бедняга шарахнулся от одного звука моего голоса, только чёткий приказ Шимес заставил его остаться на месте. Так что я окончательно убедился – чем цивилизованнее люди, тем они пугливее. Мне пришлось страдать: от жажды в довольно неинтересной компании.