Я, посмотрев на цифры, приказал урезать их раза в два, потому что нельзя загонять своего вчерашнего врага в угол. Имеются, знаете ли, печальные прецеденты в моей истории. И франко-прусская война, в результате которой Франция была поставлена на колени, лишилась двух богатейших провинций, и выплатила огромные суммы немцам, потом принялась мечтать и о возвращении земель, и о компенсации уплаченных денег. И что в результате? Первая Мировая война, по итогам которой теперь уже Германия была унижена, загнана в угол и связана по рукам и ногам. И что получили? Вот-вот… Обиды, рост национального самосознания, принявший уродливую форму и образование тоталитарного государства. И, как следствие, Вторая Мировая и Великая Отечественная…

Нет, противника загонять в угол нельзя. Мы планировали отторгнуть у Германии ее часть Польши, Восточную Пруссию, зато денег с них взять поменьше, а вот с Франции, с которой нам и взять-то нечего — в смысле территорий, денег возьмем побольше.

Но средства, которые планировались «выколотить» из поверженных врагов, я не собирался полностью «вбухивать» в экономику России. Инфляция — штука вредная, но дефляция — это еще хуже. А уж попытаться совершить такую хрень, как раздать полученные от врагов деньги — немыслимо. Даже пять тысяч, да что там — тысяча рублей, полученная «запросто так» приучает людей к потребительскому отношению и к иждивенчеству. Опять-таки, в моей истории, не так давно, произошел такой случай. Государство предложило ежемесячно выделять своим гражданам некую фиксированную сумму, которая позволяла бы если не жить безбедно, но существенно поправить свои дела. И вот, мудрые граждане подумали и отказались.

Чтобы действительно жить хорошо, нужно вкалывать.

Нет, разумеется, что-то вложим, потратим на восстановление зданий и железной дороги Смоленска, других приграничных городов, а еще — Польши и на прочее, но основные суммы вернутся обратно. Да-да, именно так. Ах ты, если мы отберем у немцев Прибалтику, так еще и Кёнигсберг придется восстанавливать. Или уже не стоит? Ладно, пусть специалисты посмотрят, оценят — а есть ли смысл? Если там море плещется, так и ладно. Что там интересного было, в моей реальности? Вроде, остатки крепости, да и то, она новодельная. И могила Канта.

Могилы великого философа, конечно жалко, но тоже не смертельно. Вон, могилы Аристотеля с Платоном неизвестны, не говоря уже о казненном Сократе и, ничего. Философия Канта не пострадает из-за отсутствия у него могилы, а философ, наверняка уже обосновавшийся в собственном Зазеркалье, о ней и не вспомнит. Скорее всего, рассуждает с Барухом Спинозой о материализме, или спорит с Бердяевым о сущности коммунизма. Шучу. Вряд ли Бердяев в этой реальности писал о коммунизме, как о болезни, которой придется переболеть.

В общем, прикинем, а там видно будет.

Значит, надо помочь нашим бывшим врагам.

Для начала наладить туда поставки зерна. Первые партии совершенно бесплатно, в пропагандистских целях, а потом пусть начинают платить. Если мы в Европу зерно не поставим, то США и Канада подсуетятся.

А потом Франции и Германии нужно восстанавливать собственную экономику. Мы же за время войны старались, уничтожали их порты и прибрежную инфраструктуру, взрывали заводы. Вон, Судоплатов в Германии поднял на воздух какой-то завод, так заодно и городок, что стоял неподалеку, разлетелся вдребезги.

И военные предприятия им придется закрывать, что означает безработицу. А чтобы не было безработицы — придется открывать гражданские объекты. А это деньги.

Значит, мы одной рукой получаем деньги, а другой возвращаем их обратно бывшим владельцам. Разумеется, не в качестве подарка, потому что подарок — это вещь, которую передают безвозмездно, чтобы получатель, простите за тавтологию, получил удовольствие. Мы, конечно же, дадим немцам и французам удовольствие, но… Вот именно. Удовольствие будет им стоить определенных процентов, которые они станут отчислять нам ежегодно, а еще — полный наш контроль над промышленностью Франции и Германии. Мои финансисты уже придумали — Германия и Франция выпускает облигации внешнего займа под семь процентов, а мы эти облигации покупаем.

Американцы, в свое, то есть, в мое время, поступили очень мудро, предоставив после Второй мировой войны Европе огромные средства, но с оговоркой, что они станут контролировать вложение средств. Но за все приходится платить. Вот, в моей истории Европа и платит. До сих пор.

Опять-таки — русские деньги они станут получать по условиям мирного договора, чтобы деваться было некуда. А иначе… Да, иначе деньги отыщутся в другом месте.

Само-собой, армии французов и немцев сократят количество «штыков» раза в два, среди командования будет проведена фильтрация.

И что теперь? А нынче, значит, что мы имеем? Русский император до Копенгагена не долетел, мирные переговоры сорваны, а второй этап, который может провести Джугашвили от моего имени, состоится не скоро. Стало быть, продолжаются боевые действия.

В итоге, просидев обуреваемый недобрыми мыслями до утра, не способный заснуть — так сильно меня взбудоражило всё происходящее. Однако, ближе к утру я всё-таки смог расслабиться, хотя и чувствовал, как в округе сновали дикие хищники, которые бродили тут и там в поисках пропитания. Может, они рассчитывали на то, что найдут трупы. Но это было бы слишком. Всё-таки волки — это животные, а животные вряд ли свяжут падение самолёта и появление мяса. Хотя кто их разберёт, что у этих волков в головах. Весь этот мир, на самом-то деле, не такой, как мой. И утверждать что волки могут быть обычными, было бы глупо с моей стороны.