«Знаешь, Вишневский, — мысленно сказала она. — Если бы я прежде знала, что для признания в любви тебе нужно свалиться в корыто, я бы расставила их ещё в Башне. На каждом шагу».

Он начал целовать её крепко и настойчиво. Мира почувствовала, что хочет его. Так сильно, что даже в глазах потемнело. Она потянулась к нему, впилась губами в обветренные губы, проникла языком между зубами, пощекотала нёбо. Выгнулась навстречу всем телом, чувствуя как внутри всё горит от желания. Она не помнила, как избавилась от мокрого платья и как они оказались на тюфяке. Руки Гая были везде, умелые пальцы гладили, проникали и отступали, заставляя Миру тянуться за ними, извиваться всем телом и умолять:

— Пожалуйста возьми меня! Я больше не могу...

Он вошёл в неё сильным толчком и Мира обхватила его ногами, прижалась, чтобы быть ещё ближе, чтобы он был ещё глубже. Он выходил и снова погружался, пока её не накрыла волна блаженной боли. Из горла вырвался хриплый вскрик и сквозь судорогу наслаждения Мира чувствовала как Гай движется в ней, ускоряя и ускоряя темп. Затем он вдохнул так, будто это был последний вдох в его жизни, обмяк и прижался губами к ложбинке на её шее.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Мира. — Сильно, сильно.

Так они лежали довольно долго. Гай гладил её тело и играл с прядями волос. Мира понимала, что нужно возвращаться к делам и проблемам, которых накопилось немало. Но ей так не хотелось нарушать состояние иллюзорного спокойствия, когда можно придумать, что за стеной комнаты нет воинственного народа, жизнь Хадара не висит на волоске, а миру не грозит опасность от Абрахаза и других «пришельцев».

Есть только она и Гай, а ветер, что перебирает бусины на входе, доносит не голоса лесных, а звук морского прибоя.

Однако, пора было возвращаться в реальность. Желая сделать возвращение, как можно безболезненнее, Мира положила голову на грудь Гая и лениво спросила:

— Ты, случайно не знаешь, откуда лесным известно про нападение Абрахаза?

— От Найры.

— От Найры?! — Мира села, упираясь ладонями ему в грудь. — Как она об этом узнала?

— Ей «посчастливилось» попасть в пещеру, где встречались боги Закуполья, как она их называет. Найра услышала, как они обсуждали, что превратят Азар в карьер для добычи нетбилона. Мы с Владыкой для того и полетели в Азар — чтобы сесть всем за круглым столом и обсудить, как выстроить линию защиты. Только не предполагали, что там может ждать такой сюрприз. Подозреваю, дело там не только кукрах, очень уж самоуверен главный дед.

Мира задумалась, рассказывать ли ему о том, что Жэй видел встречу Великого Хранителя с «пришельцами» или нет. Если действовать по-умному, то надо хранить инфу при себе, делать загадочные намёки и добиваться личной встречи с лесным Владыкой. Пусть меняют правила, зовут её на собрание и держатся на равных. Вот только стоит ли всё это того, чтобы опять посеять недоверие в отношениях с Гаем? Ну, положим, попадёт она на собрание и что дальше?

"Я уже побыла исполняющей обязанности Старшей магини, однако кроме геморра мне это ничего не принесло», - подумала Мира.

Приняв решение, она сказала:

— У главного деда есть основания для самоуверенности. По-крайней мере, ему кажется, что есть. Он вступил в сговор с Абрахазом, а может и не с ним одним. Вот только они дождутся пока он очистит для них Азар, а потом уничтожат и его самого.

Произнеся это, Мира сразу почувствовала, как ей стало легче, будто переложила тяжёлую ношу на более крепкие плечи. Гай посмотрел на неё с удивлением, спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Когда в шатре я выпила яд, мне явилась одна... женщина, которая всё рассказала. В Азаре её называют Вседержительницей.

— Вседержительница, значит, — Гай усмехнулся. — Надеюсь, она побожественнее Праматери.

Мира вспыхнула: так он знает об этом величайшем обмане!

— О Праматери тоже Найра рассказала? — тихо спросила она.

— Да. Бедняжка едва с катушек не съехала от такой новости. У неё в голове до сих пор не укладывается, как всё, во что она привыкла верить, оказалось муляжом.

— А ты? — осторожно спросила Мира. — У тебя уложилось?

— Мне легче, я с катушек съехал ещё когда в Азар попал.

Мира рассмеялась:

— Это правда, нам, мокрозявам, легче.

Вспомнились гневные слова, брошенные Найрой: вы, чужаки, не знаете, что такое преданность. У мокрозяв нет Родины.

«Надо будет встретиться с Найрой и поговорить», — подумала Мира.

Если конфликт с Дариной задевал её не сильно — просто было очень обидно за Хадара — то разлад с Найрой скрёб на сердце. Хотелось объяснить Найре, что тогда в лавке торговца она не могла поступить иначе. И что потом сделала всё возможное, чтобы доказать её, Найры, невиновность. Даже больше возможного — рисковала своей жизнью, лишь бы раскрыть преступление Астафьи. Найра должна понять и простить, нужно только подобрать правильные слова!