как люблю? И может, мне в Аду
срок скостят за то, что ты мной встречен,
но – отпущен [на мою беду]…
Смертельный полёт
Ты знаешь, все они безбожно врут,
когда кричат, что жизнь им надоела,
им не понять, что в эти пять минут
(Шесть? Восемь?) я прочувствовать успела…
Вся жизнь перед глазами – как кино,
обиды и печали – мелко, глупо,
сейчас ещё – живые все мы, но
летят на землю будущие трупы…
Спасенья нет. Мы – смертники все тут,
но – турбулентность – врут детишкам мамы,
и восемь(?) этих грёбанных минут
взываем к Богу – дружно и упрямо.
Пусть каждый – к своему и о своём,
но большинство – увы – о лёгкой смерти:
раз так уж вышло – все мы тут умрём,
то можно без мучений? Тут же дети!
Последнее желание – закон
не только для людей – для Бога даже:
Конец ознакомительного фрагмента.
