Шрифт:
Две пожилых монахини, схватившись за руки, перебежали дорогу. Посмотрели на фото, покачали головами.
Чуть дальше вглубь квартала на деревянном стуле у входа в дом сидела древняя старуха. К ней подкатила коляску молодая женщина, старуха молча вынула откуда-то две швейных иглы, вставила одну в ушко другой, проговорила: Vacchi e contro e perticell agli vocchi, crepa l'invidia e schiatton gli ochi – Глаза в глаза и дыры в глаза, от зависти трескаются и глаза лопаются. Защита от сглаза.
На соседней улице расставили столы продавцы фруктов. Коты крутятся под ногами, мешаются, как будто им мало рыбных прилавков на углу. Дальше начинается все вперемешку, апельсины и сыр, обувь и белье, ряды сумок и джинсов. Но и там продавцы качали головами, действительно, что делать девушке, одевающейся в Гуччи и Прада на этих развалах. Но зачем-то она здесь жила!
Продавец винограда огляделся и шепнул:
– Эта девушка- подружка брата Паскуа.
– Какого брата Паскуа?
– Молодого монаха из церкви Чистилища. Он там недавно, новенький. Бедняжка, куда ему еще идти, как не в монахи.
– Это почему?
– А он калека, одна нога короче другой. И зрение такое, что очки не помогают. А иначе…
– Что иначе?
– Так он племянник Дженнаро Палумбо.
– Главы клана Каморры?
– Ну, да. А бабка его полы в церкви моет.
– Какая бабка?
– Ассунта.
***
– Вот это финт. И старая карга нам ничего не сказала? Она что, мать каморриста?
– Нет, она по другой линии бабка, по отцовской, мы выяснили.
– Так вот почему она защищала убитую. Подруга внука.
Флавио зачитал бригаде заключение судебного медика и криминалистов.
Девушка убита на улице, возле церкви. У ящика с пожертвованиями. Потом ее пронесли в церковь через дверь, которая обычно закрыта на ключ и по лестнице в крипту. Но нигде внутри ни одной капли крови. Никто не видел, как ее убивали.
– Ну, если она подруга племянника главы клана Каморры, понятно, почему никто ничего не видел.
– Или убийца подготовился, сейчас купить бахилы и защитный костюм не сложно. Вот и не оставил следов.
– Капитан, мы хорошо вляпались.
– В каком смысле?
– Если наше расследование будет раздражать Каморру, от нас быстро избавятся.
– Мы живем в XXI веке.
– Вы не местный…
– А если это не Каморра? Если семья Палумбо сама заинтересована в поиске убийцы, и он постарался не оставить следов именно потому. что боялся каморры.
– Этого мы не узнаем.
– А может, мы просто спросим?
– Вы хотите поговорить с Дженнаро Палумбо?
– Почему нет?
– Капитан, на вашем месте…
– Вот будешь на моем месте, тогда и скажешь. А пока придется выполнять мои приказы. Устройте мне встречу с Палумбо. И нужно срочно допросить эту бабку, Ассунту.
***
Карабинеры устроились на обед в ресторанчике по соседству. Девушка-официантка принесла хлебную корзину и бутылку воды и кивнула, глядя на фотографию Бритты.
– Да, она иногда у нас обедала. С монахом, с Паскуa.
– Паскуале – а дальше?
– Паскуале Сальватори. Мы выросли вместе. Я знала, что она стал монахом, и удивилась, увидев его с девушкой.
– Он плохо видит?
– Очень плохо. Осложнение после гриппа, сначала-то все было нормально. А ноги разные от рождения.
– Давно они здесь обедали?
– Пару месяцев назад. А почему вы интересуетесь?
– Девушка убита.
– Мамма мия! Та девушка, в склепе? Не знала, что это она… – официантка перекрестилась.
– Расскажите нам о Паскуале Сальватори. Он племянник Дженнаро Палумбо, как нам известно?
–Тсссс… здесь не произносят этого имени.
– Это почему?
– Наш пекарь… Тонио…
– Что с ним?
– Вы не местный, не знаете эту историю.
– Какую историю?
Девушка огляделась и зашептала:
– Тонио – лучший пекарь в квартале, да даже во всем Неаполе! Он всегда жил с матерью над своей маленькой пекарней. Мать готовила такое рагу с фрикадельками, что весь квартал слюнки глотал. Он всегда жил с матерью, не хотел жениться. Но и рэкету платить не хотел. Они решили сжечь его пекарню, но убивать не хотели, долго следили, чтобы он уехал на доставку. И подожгли. А в задней комнате была его мать.