– Что ж так?

– У некоторых убийц мозги не испускают таких волн, - пояснил капитан, пытаясь припомнить, что говорилось в газетной статье.
– Или, может, у них железы не так работают, или вроде этого.

– Так это их, что ли, птицам не остановить?
– на профессионального интереса полюбопытствовал Селтрикс.

– Не знаю. Но я слыхал, эти чертовы птички устроены так, что скоро они всех убийц переловят.

– Как же это?

– Они учатся. Сами страж-птицы. Прямо как люди.

– Вы что, за дурака меня считаете?

– Вовсе нет.

– Ладно, - сказал Селтрикс.
– А свой пугач я смазывать не перестану. На всякий пожарный случай. Не больно я доверяю ученой братии.

– Вот это правильно.

– Птиц каких-то выдумали!

И Селтрикс презрительно фыркнул.

Страж-птица взмыла над городом, медленно описывая плавную дугу. Алюминиевое тело поблескивало в лучах утреннего солнца, на недвижных крыльях играли огоньки. Она парила безмолвно.

Безмолвно, но все органы чувств начеку. Встроенная аппаратура подсказывала страж-птице, где она находится, направляла ее полет по широкой кривой наблюдения и поиска. Ее глаза и уши действовали как единое целое, выискивали, выслеживали.

И вот что-то случилось! С молниеносной быстротой электронные органы чувств уловили некий сигнал. Сопоставляющий аппарат исследовал его, сверил с электрическими и химическими данными, заложенными в блоках памяти. Щелкнуло реле.

Страж-птица по спирали помчалась вниз, к той точке, откуда, все усиливаясь, исходил сигнал. Она чуяла выделения неких желез, ощущала необычную волну мозгового излучения.

В полной готовности, во всеоружии описывала она круги, отсвечивая в ярких солнечных лучах.

Динелли не заметил страж-птицы, он был поглощен другим. Вскинув револьвер, он жалкими глазами уставился на хозяина бакалейной лавки.

– Не подходи!

– Ах ты, щенок!
– рослый бакалейщик шагнул ближе.
– Обокрасть меня вздумал? Да я тебе все кости переломаю!

Бакалейщик был то ли дурак, то ли храбрец - нимало не опасаясь револьвера, он надвигался на воришку.

– Ладно же!
– выкрикнул насмерть перепуганный Динелли.
– Получай, кровопийца...

Электрический разряд ударил ему в спину. Выстрелом раскидало завтрак, приготовленный на подносе.

– Что за черт?
– изумился бакалейщик, тараща глаза на оглушенного вора, свалившегося к его ногам. Потом заметил серебряный блеск крыльев. Ах, чтоб мне провалиться! Птички-то действуют!

Он смотрел вслед серебряным крыльям, пока они не растворились в синеве. Потом позвонил в полицию.

Страж-птица уже вновь описывала кривую и наблюдала. Ее мыслящий центр сопоставлял новые сведения, которые она узнала об убийстве. Некоторые из них были ей прежде неизвестны.

Эта новая информация мгновенно передалась всем другим страж-птицам, а их информация передалась ей.

Страж-птицы непрерывно обменивались новыми сведениями, методами, определениями.

Теперь, когда страж-птицы сходили с конвейера непрерывным потоком, Гелсен позволил себе вздохнуть с облегчением. Работа идет полным ходом, завод так и гудит. Заказы выполняются без задержки, прежде всего для крупнейших городов, а там доходит черед и до мелких городишек и поселков.

– Все идет как по маслу, шеф, - доложил с порога Макинтайр: он только что закончил обычный обход.

– Отлично, Присядьте.

Инженер грузно опустился на стул, закурил сигарету.

– Мы уже немало времени занимаемся этим делом, - заметил Гелсен, не зная, с чего начать.

– Верно, - согласился Макинтайр.

Он откинулся на спинку стула и глубоко затянулся. Он был одним из тех инженеров, которые наблюдали за созданием первой страж-птицы. С тех пор прошло шесть лет. Все это время Макинтайр работал у Гелсена, и они стали друзьями.

– Вот что я хотел спросить...
– Гелсен запнулся. Никак не удавалось выразить то, что было на уме. Вместо этого он спросил: - Послушайте, Мак, что вы думаете о страж-птицах?

– Я-то?
– Инженер усмехнулся. С того часа, как зародился первоначальный замысел, Макинтайр был неразлучен со страж-птицей во сне и наяву, за обедом и за ужином. Ему и голову не приходило как-то определять свое к ней отношение.
– Да что, замечательная штука.

– Я не о том, - сказал Гелсен. Наконец-то он догадался, чего ему не хватало: чтобы хоть кто-то его понял.
– Я хочу сказать, вам не кажется, что это опасно, когда машина думает?

– Да нет, шеф. А почему вы спрашиваете?