Вечером они разбили лагерь у самой границы вечных льдов Кровавого Рога. Камнетесы разожгли костер и зажарили пойманного накануне молодого козленка. Большинство из них отошли подальше от костра и совершенно растворились на фоне каменистого ландшафта, не спуская, однако, глаз со своих подопечных. У огня остались лишь Сайсифер, Гайл, Умлак и еще трое его соплеменников. Люди радовались теплу, которое обрело особую ценность после того, как зашло солнце и воздух стал морозным и хрустким, предвещая снегопад. Однако Умлак успокоил их, сказав, что сегодня бури не будет. Гайл хотел спросить его, почему он так уверен, но сдержался: у Камнетеса наверняка были свои проверенные способы предсказывать погоду. Сайсифер поговорила с Киррикри, который устроился на ночь на каменном карнизе высоко над их головами. Он сообщил, что на много миль вокруг нет никого живого, если не считать диких коз да кроликов.

– Еще один день, - произнес Умлак, - и мы, может статься, надуем Ферр-Болганов. Мы правильно сделали, что покинули крепость так скоро.

Сайсифер промолчала. Ей уже давно казалось, что глубоко под ними что-то шевелится, но она ни с кем не поделилась своими подозрениями, списав их на излишнюю осторожность. Не зная до конца пределов собственного могущества, девушка, однако, была уверена, что, в отличие от Земляных Людей, не обладает способностью видеть сквозь камень.

В ту ночь на них никто не напал, и следующий день прошел так же спокойно, как и предыдущий. Дорога по-прежнему тянулась вдоль хребта, по самой кромке снегового одеяла, и каждый шаг к западу наполнял Гайла все большей и большей надеждой. Киррикри время от времени спускался к ним и сообщал, что наземной погони не видно, а долины и пещеры, которые ему удавалось высмотреть в горах, пусты.

Через четыре дня они стояли на склоне горы прямо над деревушкой Вестерзунд, которая сверху казалась маленькой и аккуратной, будто детская игрушка. Умлак, привычно ухмыляясь, указал вниз, а Гайл при виде моря почувствовал явное облегчение. Вид отсюда открывался такой, что дух захватывало от восторга: горы непрерывной чередой уходили дальше на север, где соединялись с еще более мощными хребтами. Умлак пояснил, что здесь, как раз за тем хребтом, на котором они стояли, начинался Хребет Мерзлых Гор, а уже за ним - настоящие горы. Гайл просто не мог поверить, что такая высота возможна, и обратил свой взор к морю, которое, заполняя всю подкову берега, уходило вдаль до самого горизонта, и дальше - туда, где ждали его Золотые Острова.

Спуск был долгим: к полудню они достигли лишь холмистых предгорий, а несколько часов спустя шли меж зеленых полей и лугов, на которых пасся скот. Жители деревни уже знали об их приближении и выслали несколько человек им навстречу. Это были коренастые, плотно сбитые мужички, и при виде их Сайсифер невольно вспомнила своих бывших односельчан-рыбаков из Зундхевна. Поприветствовав путешественников, они в немногих словах сообщили, что в деревне уже готова комната для "купца" и его жены, ставших жертвами пиратов Гондобара.

– Им повезло, - пояснил Умлак Тунфинну, который возглавлял отряд встречавших.
– Мы, Камнетесы, обычно не очень-то интересуемся тем, что творят пираты на море, но Гайл - наш друг. Он привозит нам кое-какие товары, что не так-то просто и требует известной смелости. Кстати, о товарах...
– И он принялся перечислять добро, которое по приказу Луддака было послано в дар жителям деревни.

Камнетесы Умлака не захотели оставаться на ночь в деревне, а предпочли стать лагерем поодаль. Истекая слюной от вожделения, разглядывали они откормленную скотину, но Умлак пригрозил, что, если наутро деревенские недосчитаются хотя бы одной драной козы, он собственноручно снимет голову с виновного. С этими словами он присоединился к Тунфинну, который уже повел гостей в отведенный для них дом. Вскоре они вошли в деревню, состоявшую из двух десятков бревенчатых домов да нескольких деревянных пирсов, которые выдавались далеко в море. Возле них болтались утлые лодчонки, составлявшие, по-видимому, весь флот деревни. Дерево, из которого здесь было выстроено все, очевидно, привозилось из леса по соседству. Поселение не имело никакой естественной защиты от непогоды, и в суровые зимние шторма местным жителям, должно быть, приходилось несладко.

– Корабль выходит в море на рассвете, с первым приливом, - хрипловатым голосом сообщил Гайлу Тунфинн.
– Он небольшой и не такой роскошный, как те, к которым ты привык, но ничего, выдержит. Ты ведь с Золотых Островов?

– Да, мой дом на одном из множества мелких островков, что окружают главный, - соврал Гайл.
– Тамошние обитатели высоко ценят независимость. К счастью, взгляд Императора редко падает на нас.
– И он подмигнул.

На какое-то мгновение ему показалось, что он перегнул палку, так как крестьянин наморщил лоб и насупился не хуже заправского Камнетеса, но уже через секунду лицо Тунфинна прояснилось, и он широко ухмыльнулся.

– Если я благополучно доберусь до дому, - продолжал Гайл, - то обещаю прибавить к подаркам Камнетесов кое-что от себя лично.

– Твои дела нас не касаются, господин, - проворчал крестьянин, не скрывая, однако, удовольствия.
– А пока располагайся здесь и отдыхай. Как только судно будет готово, мы пошлем к тебе человека.
– С этими словами он откланялся и ушел, забрав с собой своих людей.

– Они тут, как я погляжу, слов зря не тратят, - прокомментировал Гайл недвусмысленное заявление Тунфинна.

– Нам надо пережить еще одну ночь, - сказала вдруг Сайсифер.

Умлак немедленно повернулся к ней:

– Что-то случилось?

– Не знаю, - ответила она, качая головой.
– Крестьяне, кажется, не обманывают. Я почти уверена, что им можно доверять. Но как-то уж очень легко удалось нам ускользнуть от врага. А вам это не кажется странным?

– Ну, будем дежурить всю ночь по очереди, - проворчал Камнетес в ответ.
– Мне, правда, придется отлучаться, чтобы следить за своими людьми: слишком уж большой соблазн для них эти коровы. Да и деревенские не очень уютно себя чувствуют, когда среди них так много наших. Но обещаю, что вы будете под надежным присмотром. А перед отходом корабля я вернусь.
– Он снова ухмыльнулся и ушел в ночь, закрыв за собой дверь.