— Каким бы он ни был, завтра ему будет чертовски плохо.

Так оно и было. Но Байрони, смотревшая на него новыми глазами и очень довольная тем, что он не был у любовницы, просто сказала:

— Выпей какао, Брент. Сент говорил, что станет лучше.

Брент взглянул на нее одним глазом и выпил какао.

— Сент также сказал, что будет полезен обильный завтрак. И побольше яиц…

— Пожалуйста, Байрони, — проворчал Брент, — дай мне умереть спокойно.

Она сменила у него на лбу мокрую салфетку, ласково пригладила волосы.

— Хорошо. Отдохни. Я буду рядом, если что-нибудь понадобится.

Он снова уснул, и Байрони долго смотрела на небритого мужа, который мерно дышал во сне.

Когда Несколько часов назад Мэгги с Сентом с трудом перетаскивали его в спальню, Байрони подумала, что его жизнь в опасности.

— Нет-нет, дорогая, — разуверила ее Мэгги, — просто он страшно напился. Так что пока кнут не применяйте.

— Пусть поспит, а когда проснется, накормите его, — распорядился Сент. — Что же касается вас, — продолжал он, — вам тоже необходимо отдохнуть. И не слишком беспокойтесь, Байрони.

Байрони слышала, как Мэгги сказала Сенту, когда они уходили:

— А вы, доктор Моррис, я полагаю, продолжите свое приятное свидание?

— К сожалению, нет, — печально ответил тот. — Бедная Джейн расстроилась, когда за мной пришел Хромой Вилли.

— Обзаведись-ка женой, Сент, вот тебе мой совет.

Сент что-то ответил, но Байрони не расслышала.

До нее донесся лишь звонкий, веселый смех Мэгги.

— Тогда разбудите Фелицию. Девочка любит вас.

Байрони быстро захлопнула дверь спальни. Ей не хотелось даже невольно снова подслушивать чьи-то разговоры — никогда. Вернувшись к уснувшему мужу, она покачала головой и уселась в кресло с «Корсаром» Байрона в руках.

«Слава Богу, я молодой и сильный», — думал Брент. Он не чувствовал похмелья от огромного количества выпитого виски, но все тело дьявольски ломило.

Он, морщась от боли, согнул израненные пальцы.

— Сент говорил, переломов нет, — заметила Байрони. — Ты хорошо помнишь, что произошло?

Брент не знал, какой реакции ожидать от Байрони — но знал, что с такой улыбкой не встречают мужа, ушедшего из дому, напившегося и жестоко подравшегося.

— Да, — сказал он, — помню.

— Сколько их было?

— Четверо, может быть, пятеро. Мне придется заплатить Коре за поломанную мебель сотни три дол ларов. Я переломал бы больше, но потом мы дрались на улице.

Байрони ничего не сказала о деньгах, а указала ему на ванну в углу спальни:

— Я попросила принести горячую воду. Примерно через час Смайли подаст к подъезду ландо, и мы все-таки совершим намеченную прогулку к океану. Сент говорил, что это полезно. Свежий воздух и все такое.

Брент кивнул и отбросил одеяло. Он был голый, и Байрони поймала себя на том, что рассматривает страшные синяки на его ребрах.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Брент самоуверенно ухмыльнулся:

— Я не сдался, если тебя это интересует.

«Ну вот, все приходит в норму», — подумала Байрони.

— Я ненадолго выйду, — сказала она.

— Куда ты?

— Хочу купить кнут, — ответила она.

Он остановился посреди комнаты с выражением полного недоумения на лице.

Вторая половина дня была облачной, стоял густой, тяжелый туман.

— Мы еще потеряем друг друга в этой мгле, — заметил Брент. — Зачем понадобился этот кнут? — удивился он.

— Для душевного покоя, — безмятежно ответила Байрони. — Как ты себя чувствуешь?

— Пока еще не совсем хорошо. Что за душевный покой?

— Мистер Хоббс говорил, что это очень эффективное средство, впрочем, бесполезное для меринов.

Оно годится только для.., жеребцов.

— Понятно, — сказал он, начиная понимать, в чем дело. — Я думал, ты вообще против всякого насилия.

— Верно. — Байрони пожала плечами. — Однако приходится приспосабливаться к действительности.

— Туман слишком густой, — внезапно сказал Брент и повернул лошадь обратно. — Уедем отсюда. — Ветер стал жестче и уже поднимал в воздух прибрежный песок.

— Как хочешь, — непринужденно согласилась Байрони.

— Байрони, — проговорил он, пристально рассматривая ее, — мне не очень нравится твой тон.

— Предлагаю, прежде чем бежать за кобылой, разберись со своей лошадью.

Она смеялась над ним! Бренту это не понравилось, совсем не понравилось. Он раздельно произнес:

— Я оседлаю кобылу, любимая. Без всякой уздечки, разумеется, достаточно несколько раз ущипнуть ее за шею.

Байрони весело расхохоталась, а Брент скрипнул зубами.