Но какой смысл? Как ей добиться такого абсурдного разрешения? Никто не отпустит ее бродить по замку без поводка. Да тут их даже выгуливают как стадо каких-то овец, которых откармливают на заклание. И кажется, эти увлеченные исключительно своей персоной дуры, этого не понимают. Ну либо их все устраивает.

Если бы их не запирали на ключ на ночь и если бы у этой двери не стояла парочка стражников-евнухов, Ким бы, рискуя всем, попыталась бы добыть нужную информацию под покровом тьмы…

— Веста? — Пробормотала неожиданно Ким, когда ее уныло блуждающий взгляд наткнулся на женщину, сгорбившуюся над круглой розовой клумбой, находящейся на краю широкой дорожки для конной прогулки.

Кажется, еще больше похудевшая, еще больше постаревшая, с убранными под косынку волосами, она рыхлила розовые кусты, то и дело вытирая лоб, покрывающийся испариной.

Осмотревшись по сторонам, Ким как можно более незаметно посеменила к женщине. Благо сегодня на ней было это дурацкое летящее платье цвета свежей весенней травы. Отличная маскировка.

— Веста? — Окликнула негромко женщину Ким, присаживаясь за ближайшим деревом. — Тише, не смотри сюда. Я… как ты?

— О, Ким Рендал… я и не думала, что ты меня помнишь. — Усмехнулась ядовито женщина, продолжая механические движения тяпкой. — У женщин гарема обычно короткая память.

— Черт возьми, ты думаешь, я больно рвалась туда.

— А разве нет? Еда три раза в день. Вино, свежая вода. Небось и моют вас каждый день и вон, маслами обтирают. Разве не рай? Все женщины только и говорят о том, как везет молоденьким хорошеньким сучкам, попавшим в личный бордель императора. Вам ведь и клеймо не ставят…

Ким нахмурилась, выругавшись сквозь стиснутые зубы. Насчет клейма, это да. Их кожу нельзя было «пачкать». В отличие от других рабынь их как скот не клеймили, а просто одевали на правое запястье тонкий витиеватый браслет.

— Тебе ли не знать, как я ненавижу этого сопливого ребенка, возомнившего себя вашим императором и господином.

— И об этом лучше помалкивать.

— Веста, поверь, я усиленно работаю над планом… я знаю, где находится Аиша. — Честно ответила девушка, замечая как взгляд женщины резко на нее взметнулся.

— Ты видела ее? Как она?

— Я ее не видела. Но шлюхи поговаривают, что эту неделю она никуда и не будет выходить из своей комнаты. Это какая-то традиция. В общем, она в безопасности… Видишь, бордель или нет, но это источник достоверной информации. Причем мгновенной. Здесь можно многое узнать, а это мне на руку.

— Если бы эта информация делала погоду…

— Она сделает погоду, обещаю.

— Пока я слышу только слова. Причем пустые.

— Через неделю вас здесь не будет. — Твердо ответила Ким, услышав циничный смешок в ответ. — Я думаю над тем, как достать карту. Замка и города.

— Как будто бумага защитит тебя от сотни солдат, которые охраняют каждую дверь этого проклятого места.

— Об охране не стоит волноваться. Я уже знаю, как разберусь с этим. И с этим мне поможешь ты. — Женщина напряглась, явно сдерживая себя от ругательств и криков. — Не бойся, я не собираюсь просить тебя штурмовать коридоры этой чертовой Бастилии. Все что от тебя нужно — глицерин.

— И где я тебе это достану? Да еще с расчетом, что я не знаю, что это? — Прошипела Веста, остервенело разрывая землю.

— Ты выходишь в город?

— Редко и то под надзором нашей Велики. За продовольствиями или удобрениями.

— Глицерин — побочный продукт изготовления мыла. В связи с приездом гостей наверняка Велика в скором времени пошлет вас за новой партией. И вот тогда то ты подсуетишься. — Веста не отпиралась, кажется, понимая, что терять ей нечего и что она сделает все, даже то, что со стороны выглядит как самоубийство, для того чтобы выбраться из этой тюрьмы. — Глицерин безвреден, выглядит как прозрачное масло.

— Сколько?

— На самом деле, чем больше, тем лучше.

Веста подняла на нее взгляд.

— Я надеюсь, это оправдано?

— Это уберет с нашего пути все преграды. Буквально.

— Я надеюсь ты знаешь, что делаешь, Ким Рендал. — Пробормотала Веста, прежде чем зычный голос Велики, отвечающей за наложниц дворца, огласил тенистый сад.

— Закопаешь все, что сможешь унести здесь, под этим деревом. Идет?

— Я все поняла. А теперь иди. Вас зовет главная потаскуха.

— Всего неделя, Веста. Уже совсем скоро. — Ободряюще произнесла Ким, надеясь, что слова возымеют нужный эффект, прежде чем оттолкнуться от дерева, за считанные секунды сливаясь с пестрой толпой обольстительниц.

— Хм, твои волосы отрасли и уже почти приобрели былой цвет. Хорошо — С каким-то южным акцентом произнесла уже не молодая Велика. Все называли ее госпожой, тогда как она, пусть и будучи рабыней, заслужила право носить имя — Марте.

Ким позволила ощупать свои волосы, потом повертеть из стороны в сторону, когда ее кожу осматривали на наличие нежелательных травм или пятен. Так было каждый день и так было с каждой из двадцати новеньких.

Стоя здесь, в просторной зале, наполненной ароматом жженого сандала и гвоздики, окруженная арками, под навесом беспощадно-синего неба, Ким больше волновало время, которое ускользало как песок сквозь пальцы, нежели предстоящий урок. К тому же эти «уроки» были похожи один на другой и особой оригинальностью не отличались. А если учесть в каком веке выросла Ким, то подобные женские «тайны» в ее мире знала любая школьница старших классов.