Ноги Гвинарда подкосились, он рухнул рядом с трупами бездушных, а на искажённом лице Гилиан появилась ужасная улыбка. Зеленоватое мерцание перестало терзать её и полностью перешло на мага. Гвинард коротко вскрикнул и затих. Только после этого Гилиан решилась отпустить костяную пирамиду и позволила себе потерять сознание.

Когда Гилиан пришла в себя, Тернлис уже давно колдовала над телом мага. Старшая сестра приподнялась и с удовлетворением смотрела на поверженного врага. Тело мага зашевелилось, и он открыл глаза.

— Что вы сделали со мной, твари? — тихо прошептал он посиневшими губами.

— Как ты правильно заметил, — ядовито усмехнулась Гилиан, — мы большие мастерицы убивать. Теперь ты мёртв, старик.

Гвинард сел и ощупал себя. На его лице, искажённом посмертной судорогой, появилось выражение удивления.

— Но как?

— Неужели ты действительно думал, что придуманная тобой дурацкая неразрывная связь защитит тебя? Я смерти не боюсь, потому что уже дважды отдавалась ей. И Великая Госпожа дважды возвращала меня в этот мир, чтобы я служила ей и дальше. А ты хотел победить ту, кого человек победить не в силах, за что и был наказан. Теперь ты принадлежишь ей и будешь делать всё, что я тебе прикажу. Вместе мы с тобой славно послужим делу Великой госпожи и зальём этот мир кровью. И начнём мы с Ситгара.

* * *

От непрерывной скачки кони были покрыты пеной. Дилль стёр себе внутренние поверхности бёдер до крови, но молча терпел боль — сейчас не время жаловаться. Тео, судя по его наморщенной физиономии, тоже приходилось несладко, и только Руди, похожий на гнома-переростка, казалось, не испытывал никаких трудностей.

Они отмахали за остаток дня лиг тридцать, и когда начало темнеть, устроились на ночлег. Как бы ни болело уставшее тело и как бы ни хотелось ему свалиться и уснуть, Дилль героически согласился нести первое дежурство. Когда его сменил Руди, Дилль уснул прямо там, где стоял. Ночь прошла спокойно, если не считать рёва какого-то хищника, бродившего неподалёку от бивака.

Наутро муки удесятирились. Ноги Дилля превратились в два постоянно болевших бревна. Он болтался в седле, не попадая в такт движению коня, и тот периодически недовольно косил глазом на неумелого всадника. Поэтому когда три всадника выехали из леса в широкое поле и увидели вдали конный разъезд ситгарцев, счастью Дилля не было предела.

Кавалеристы оказались частью роты фуражиров, устроивших большую облаву на лесное зверьё. Армии нужна была провизия, и фуражиры построили в этих дебрях временное пристанище, куда стаскивали добычу и где занимались засолкой мяса и шкур. Охотники обступили троицу, и все, как один, пялились на Тео, не очень-то слушая рассказ Руди о падении форта Ролин и наступлении тилисцев. Наконец старший отряда велел им ехать за ним, а остальным продолжать облаву.

Лейтенант, командир роты, прятался от дождя под бревенчатым навесом и подсчитывал количество заготовленной солонины. Увидев подъехавших пограничников, он отложил в сторону бумагу и с удивлением и опаской уставился на вампира. Тео, уже привыкший к подобному, закатил глаза к небу, но промолчал. Руди повторил рассказ и попросил послать гонцов в Арьен.

— Или дайте нам свежих лошадей, — закончил он.

Лейтенант задумчиво погрыз кончик стилуса и сказал:

— Интересный рассказ. Откуда я знаю, что это правда, а вы не простые дезертиры?

— Простые дезертиры вряд ли побежали бы в расположение армии, — возразил Тео.

— А вас поймали вовсе не в расположении армии.

— Нас не поймали — мы ехали навстречу вашим солдатам, — Тео нахмурился, не понимая, почему этот лейтенант не видит очевидных вещей.

— И всё-таки, я пока задержу вас, — решил тот. — Гутви, прикажи арестовать этих людей до выяснения всех обстоятельств.

Руди набычился и положил руку на рукоять меча, зрачки Тео расширились — вампир явно приготовился сражаться. Дилль пихнул его в бок и тихо сказал:

— Не дёргайся. Просто сделай щит.

Тео так и поступил. И когда четверо солдат попытались арестовать пограничников, они остановились, не добравшись до жертв нескольких шагов.

— Ваш благородие, — сказал один из них, — мы не можем.

— Почему? — недоумённо спросил лейтенант.

— Что-то не пускает.

Командир фуражиров поднялся и лично убедился в правдивости слов солдата, после чего озадаченно посмотрел на усмехающегося Руди.

— Господин лейтенант, — спокойным тоном сказал Дилль, — поскольку вы проявили недружелюбие по отношению к магам и безответственно отнеслись к важному известию, я приговариваю вас и ваших солдат к казни.

Лейтенант вздрогнул, а солдаты попятились. Далеко отодвинуться им не удалось — дорогу им преградила огненная завеса, которой Дилль окружил всех находящихся под навесом. Коснувшись её, солдат завопил и затряс обожжённой рукой.

— Добраться до нас вы не сможете, а я сейчас начну сжимать огненный полог до тех пор, пока вы не изжаритесь заживо. Вот к такой смерти я вас приговорил, — Дилль зловеще оскалился.

Фуражиры заметались, пытаясь найти выход из ловушки, но везде их встречал обжигающий полог. Руди искренне хохотал, Тео молчал, а Дилль, которому вскоре надоел этот цирк, рявкнул: