Вот же…

Ну почему мне постоянно так неудобно?!

Перед ним.

– Мне нужно на работу, – вздыхаю тоскливо. – Как минимум уволиться нормально, как положено. Господин Якуп не такой человек, на которого можно просто махнуть рукой и забыть, – сдаюсь.

И ему. И своим мыслям.

А он…

Молчит. Хмуро меня разглядывает.

Нервирует меня ещё больше, чем прежде!

Настолько, что ноги сами собой решают исправить это неудобное обстоятельство. Ухожу я, в общем.

– А знаешь, забудь, – срывается с моего языка раньше мысли, едва расстояние между нами становится меньше, а я сворачиваю в другую сторону. – Завтра поговорим.

В другую сторону я в самом деле сворачиваю. И даже полшага успеваю сделать. Дальше – проблематично. Ведь прежде напоминавший хмурую статую мужчина вдруг оживает. Ловит меня за руку. До того резко и неожиданно, что я замираю, удивлённо уставившись на чужую ладонь, крепко обхватившую меня за запястье.

Бред какой-то, но…

Она – мой капкан. Не просто не позволяет двигаться. Захватывает. Не только моё запястье. Разум. Слишком уж горячо и остро ощущается это прикосновение. Будто током шандарахает, пронизывает им насквозь, остаётся где-то глубоко внутри меня. И ощущается ещё острее, едва мужчина самым бесцеремонным образом притягивает меня к себе ещё ближе, а сознание опаляет тихий вкрадчивый голос, раздающийся над самым ухом:

– Правило первое: ты не выйдешь из моего дома без моего ведома и разрешения, Асия.

Сердце пропускает удар. И начинает стучать чаще и чаще, постепенно ритм становится просто бешеным. Не только из-за сказанного им. Мужчина продолжает удерживать меня за руку. Его хватка сковывает всё крепче и крепче, становится почти болезненной. Едва терплю, стиснув зубы.

– И с чего мне следовать этому правилу? – единственное, с чем я нахожусь в ответ, отклоняясь назад.

Избавиться от жеста, мешающего двигаться свободно, разумеется, не получается. А в тёмном взоре напротив – исключительно мрачная решимость, никакого снисхождения.

– Забыла? Я твой новый опекун. Не знаю, как ты жила до меня, но теперь всё будет иначе. Я решаю, что тебе можно, а что нельзя, – вновь склоняется ко мне ближе он. – И в твоих же интересах не злить меня, девочка.

Звучит как угроза. И да, бывший муж моей матери прав. В одном. Злить мужика, которого знаю всего полдня, я точно не собираюсь.

А раз так…

– Другие правила тоже будут? – вздёргиваю подбородок, вновь глядя ему в глаза.

Не знаю, почему это вдруг становится так важно – видеть бездонно-чёрный взор. Вероятно, потому, что таким образом появляется хотя бы капелька расстояния между нами, и это важно и ценно для моего душевного равновесия, потому что одновременно с этим я так ярко и остро чувствую на своей щеке его дыхание, что оно вызывает странные чувства, пробирающиеся мне под кожу.

И даже так всё равно слишком близко…

– От тебя зависит, Асия, – не сразу, но отзывается он.

Если подумать логически, обозначенное им правило первое, а значит, будет как минимум второе. Ведь так? И тогда:

– От меня? – удивляюсь.

На его губах расцветает благосклонная усмешка.

– Ну, не я же свалил тайно на ночь глядя в неизвестном направлении, стоило лишь на несколько минут отвернуться и закрыть глаза? – припоминает мне недавнее собеседник. – А потом даже не подумал хоть как-то прояснить созданную ситуацию, при которой я должен ехать за тобой и искать тебя чуть ли не на другом конце города, – укоряет в довершение. – Что ещё? Хм… – внезапно принимает задумчивый вид. – Ах да, – сам же отвечает на свой вопрос. – Теперь ты снова куда-то собралась. Одна. Ночью. Пешком. Без сопровождения. Посреди настолько сомнительного района, что не каждый парень соизволит в такое время выйти в одиночку. Потому что тебе, видите ли, надо уволиться. Вот «прям щас», ночью. Я ничего не забыл, Асия? Может, ещё что-нибудь сама добавишь к этому? То, о чём я пока ещё не знаю.

Что сказать…

Уел.

Мне даже чуточку стыдно становится. Повторно. Ненадолго. Вспоминаю, что ничего подобного не просила. Ни опеки. Ни помощи. Ни всего сопутствующего. Весьма сомнительных, к слову, опеки и помощи, как и сопутствующего. Хоть убейся, не верю я, что незнакомый человек будет просто так или же из какого-нибудь нелепого благородства помогать другому незнакомому человеку. Тем более дочери Джемре Эмирхан. Даже если (и тем более!) этот человек – её бывший муж. И об этом мы с ним тоже обязательно поговорим. Но позже. Не посреди улицы.

– То есть ты подвезёшь меня до набережной? – заявляю без малейшего зазрения совести.

А то там же господин Якуп ждёт!

От стоящего напротив выговор я уже получила, почти переварила и пережила. Не хотелось бы получать второй выговор в тройном эквиваленте за ещё большее опоздание.

Ну а то, как это выглядит в чужих глазах…

Я давно смирилась с тем, какого мнения обо мне другие. Они думают в основном всякие гадости, а моя жизнь тем временем продолжается. Если буду зацикливаться, сойду с ума.