Ариэль взглянула на Йоргенсона, который согнулся под градом методичных ударов. Он рычал и рвался вперед, а Люк продолжал крутиться вокруг него, изматывая.

— Этот человек… — Ариэль поперхнулась, ярость душила ее. — Этот человек, Йоргенсон;

изнасиловал Бидди.

Смитсон замер, потеряв свое спокойствие.

— Когда?

— Не больше часа назад. Он хвастался этим как петух, — выпалила Ариэль. Она вцепилась пальцами в мощную грудь Смитсона. — Если бы я была капитаном этого каравана, я бы…

— Мадам, в подобных делах я не принимаю советов вспыльчивых вдов. Но с Ланом мы разберемся, и весьма серьезно, — ответил Смитсон, желваки заходили под его пушистыми бакенбардами. — Я не потерплю таких женщин, ускользающих из поля моего зрения.

— Вашего зрения? Почему, вы…

— Ариэль. Пожалуйста, следи за своей речью, — прошептала Глэнис, озабоченно глядя на сжатые челюсти Смитсона. — Помни, ты леди и деловая женщина… и вдова.

Ариэль посмотрела на нее, потом на дерущихся. Люк прихрамывал, то отскакивая, то нападая на Йоргенсона. Огромный кулачище фермера достал челюсть Люка.

— Люк! Следи за его левой! — выкрикнула Ариэль, колотя кулаками по воздуху. Она подошла поближе, юбки облепили ноги. Ариэль нагнулась, приподняла подол, протянула его между коленями и закрепила под поясом на талии. В результате получилось подобие широких штанов. Вплотную подойдя к мужчинам, она сказала:

— Люк, если ты позволишь ему хотя бы еще раз нанести удар, я никогда не прощу тебя. Как твоя хозяйка, я приказываю тебе немедленно прекратить драку.

— Ангел, убирайся отсюда, черт побери, — ответил он, когда Йоргенсон сделал выпад, почти задев ее. Люк отклонился, потом ударил прямо в солнечное сплетение. Здоровенный детина замычал и согнулся, схватившись за живот. Ариэль;, свирепо смотрела на Люка, уклонившегося от кулаков соперника. .

— Я? Ты говоришь мне, что делать? Да как ты смеешь! Как посмел ты ругаться как последний портовый матрос, насквозь пропитавшийся виски!

— Ариэль Д'Арси! — Увещевания Глэнис потонули в яростных восклицаниях Ариэль.

— Люк. Сейчас же прекрати… Следи за ударом слева, проклятье! Он бьет исподтишка, как предатель.

Разбитое лицо Люка было злым, когда ему приходилось уворачиваться от размашистых, бешеных ударов Йоргенсона.

— Ангел, если ты не уйдешь отсюда сию же секунду, я буду вынужден отшлепать тебя пониже спины.

— Что? — Ариэль остановилась, открыв рот, кулаки замерли в воздухе. — Что? Ты грозишь мне как разбуянившемуся ребенку? Мне? Деловой женщине?

— Я думаю, они скоро снова поженятся, — прошептал Сиам, подходя поближе к Глэнис.

— Да, ну… увидим… — ответила англичанка растерянным голосом, отступая на шаг.

— Грубиян! — Ариэль ругала Люка. — Неотесанный нахал! Кем ты себя считаешь? Кто ты такой?!

— Мужчина, который претендует на тебя, chere, — спокойно ответил Люк, методично избивая своего противника быстрыми, точными ударами.

— Проклятье! Не получишь ничего! Тадеус джентльмен, а не дерущийся грубиян. Держу пари, ни разу в своей жизни он не участвовал в кулачном бою. Он человек, который использует «убеждение. Я хочу, чтобы мои дети были хорошо воспитанными людьми, а не дикарями на войне.

— Возможно, он не ответит на твою любовь, — сказал Люк, между глубокими вдохами.

Ариэль стиснула зубы, потом мрачно спросила:

— Как ты смеешь? Конечно, Тадеус любит меня. И будет любить еще больше после того, как я заполучу его.

Глэнис покачала головой.

— О, дорогая.

Оглушенный и задыхающийся, Йоргенсон шатался как раненный бык, прежде чем упасть в холодную грязь. Он приподнял голову, застонал и потерял сознание. Люк на мгновение взглянул на него, потом наклонился и поцеловал Ариэль.

Она провела рукой по своим губам и увидела на пальцах красные пятна.

— О, Люк. У тебя идет кровь. Твое бедное, дорогое разбитое лицо!

Он запустил руку в ее мягкие волосы, поглаживая пальцами шелковистые пряди.

— Вы, мадам, должны учиться повиноваться. Ее глаза расширились.

— Повиноваться?

— Любовь, почтение и повиновение, — ласково пробормотал Люк. — Ты полечишь мое «бедное», дорогое, разбитое лицо своими поцелуями? Я позволю тебе заполучить меня очень легко.

Он наклонился ближе, в его глазах под длинными ресницами тлел огонь. На смуглой шее тяжело пульсировала вена, желваки перекатывались под темной кожей.

— Не делай… никогда не делай этого снова.

— Что?

— Не давай мне приказов перед другими… таким тоном. — Спрятанная, хорошо сдерживаемая свирепость в мягком голосе Люка, его акцент, ошеломили Ариэль. Один глаз припух, но его блеск был неистовым, хищным и очень оскорбленным.