Перевернул чек и печатными буквами подписал: «не умеющий работать бандит».

Теперь для претворения плана в жизнь, надо было выманить работника на улицу. Я решил довериться ему и с болью снял с указательного пальца небольшой серебряный перстень — знак барона. Никто в трезвом уме не станет похищать такое украшение. А раз есть вероятность, что мне носить его осталось недолго, то пусть хоть так послужит.

Оставил перстень на стойке и выбежал наружу.

Урат от нетерпения ждал меня почти у самого входа в отделение.

— Ну, где мой чек?!

Я махнул бумагой, изобразил задумчивость на лице:

— Знаешь, я передумал его тебе отдавать, — проговорил и улыбнулся, теперь уже не сдерживаясь.

Здоровяк нахмурился, схватил меня за грудки. Оказавшись так близко, я незаметно сунул чек ему в карман, а сам коротко без замаха ударил Урвата головой в лицо. Из глаз посыпались искры, черепушка у бугая была очень твёрдой, но я успел заметить краем глаза, как из банка выскочил работник, крутя головой. Так что большой кулак Перкинса младшего встречал уже с коварной улыбкой. Выкуси, ублюдок! Чтоб тебя Даст поцеловала!

И даже яркая боль в скуле не помешала мне улыбаться, пока прибежавшие на крик рабочего стражники скручивали Урата и его прихвостней. Убедившись, что их увели, я поблагодарил работника банка, забрал перстень и побрёл домой.

И даже несмотря на то, что щека распухла и разболелась, я не жалел о содеянном. Пусть завтра на работе первым делом придётся самому идти к доктору и просить помощи, ибо никаких лекарств у меня отродясь не водилось — это меня не напрягало.

Какое-то время я возился со своим повреждённым лицом. Пока промывал и пытался холодом снять отёк, пока застирывал одежду, наступила ночь. Вспомнив про шахматы, достал доску. С досадой расставил все фигуры для новой партии.

— Знаешь, шутка получилась так себе, — проговорил вслух.

Окинул доску взглядом, сделал первый ход и задвинул её под кровать.

— Давай лучше по-старому, просто поиграем.

И с этой мыслью отключился раньше, чем прикоснулся к матрасу.

А вот очередное пробуждение отдавало болезненным дежавю, так как разбудил меня снова дикий стук в дверь. Казалось, что её выламывают. Учитывая, что ночь была в самом разгаре, я не имел ни малейшего понятия, кто ко мне заявился. Впопыхах в полутьме добежал до двери, открыл, и тут же отскочил, потому как в дом ворвался Перкинс с какой-то бумажкой в руке.

— Ах ты Дастово семя! — глава стражи оказался проворнее и всё равно до меня дотянулся.

Впился стальными пальцами в плечи, заставляя меня с хриплыми ругательствами вырываться из его хватки.

— Чтоб я тебя возле моего сына больше никогда не видел! Я тебя завтра с дерьмом смешаю, ты своим перстнем бароновским подавишься!

— Руки от меня убрал, ублюдок! — я всё-таки сумел вывернуться из его тисков.

— Мелкий бандит! По тебе плачет висилица! Ещё раз, ещё один раз я увижу тебя рядом с сыном…

— Скажите мне спасибо, — прошипел я, разъярившись. — Только так он хоть раз в жизни побудет в обществе истинного аристократа!

Неожиданно мощный удар в лицо ослепил, я мгновенно потерял зрение, и только почувствовал, что ноги перестали касаться пола, и меня куда-то несёт. В темноте перед глазами всё заискрило. Чувство приземления так и не появилось, всё тело разом внезапно охватила дикая боль. Я бы закричал, но не мог даже воздуха вдохнуть. Тело задёргалось, пытаясь уйти от разрывающей агонии, но она не прекращалась, боль только нарастала. Я как будто горел заживо! Человеческий организм просто не был способен вынести столько боли. Порог был пройден, сознание погасло.

Перкинс с помощником рефлекторно шагнули назад, когда повалившийся на пол полуголый парень вдруг задёргался, а потом и вспыхнул ослепительно ярким пламенем.

— Это чего такое? — дрогнувшим голосом спросил помощник, отшатываясь и прикрывая глаза ладонью.

— Без понятия, первый раз вижу, — Перкинс сощурился. — Может, обкурился чем. Да и кто знает, чем он тут занимается.

Пламя погасло так же резко, как и появилось. Глава стражи обошёл бессознательного парня по периметру. Приблизился: никакой реакции не последовало. Хмыкнув, он сделал шаг к голове.

— Ты Урату подарок оставил, так и я тебя так же награжу, — оскалился, замахиваясь для удара ногой в лицо.

Но не успел нанести удара, как позади раздался мягкий чарующий голос:

— Я бы на вашем месте не трогала того, кто только что вспыхнул на ваших глазах, но при этом не сгорел сам. У этого мальчика теперь есть могущественный покровитель, я бы не рекомендовала вам его злить.

Перкинс резко обернулся, видя перед собой красивую смуглую девушку лет двадцати-двадцати пяти. Длинные чёрные волосы, заплетённые во множество мелких косичек, большие глаза янтарного цвета, тонкие черты лица. Девушка была одета в светлую полупрозрачную рубашку и свободную юбку. Всё это венчал чуть припорошенный пылью плащ. На ногах красовались мягкие чёрные туфельки.