— Не говоря уже о том, что эти драконы перестали бы жить, если бы их связанные меярины не смогли адаптироваться самостоятельно, — сухо заметила Алекс, и Эйвен согласился.

— Корыстные или нет, — сказал он, — драэкорцы сделали свое самое священное подношение нашему народу — то, что они называют Зао. Они научили нас, как превратить его в архитектуру, чтобы укрепить фундамент нашего города, превратить его в оружие, достойное наших лучших воинов, превратить его в горючую пыль, для сжигания которой не требуется топлива, и научили нас многим другим способам его использования для обеспечения продолжения эволюции нашей расы.

Алекс вытянула шею, чтобы в шоке посмотреть на него.

— Ты… Ты говоришь не о Мироксе, не так ли?

Эйвен кивнул.

— Да, это то, что мы называем Зао.

Изо всех сил пытаясь осознать тот факт, что меяринская сталь на самом деле произошла от драконов, Алекс спросила:

— И Мирас тоже? Разноцветный огонь?

— Мирас — это измельченный в порошок Мирокса, — объяснил ей Эйвен, — измельченный после того, как Зао затвердеет, но до того, как он будет закален.

— Я не могу в это поверить, — прошептала Алекс, чувствуя странное разочарование, как будто она обнаружила, что олени Санты на самом деле были буйволами, или что Северный полюс действительно расположен посреди пустыни Сахара. Она чувствовала себя немного так, словно бессмертная раса, которую она так высоко ценила, лгала ей, хотя они ничего подобного не делали… именно ее раса наклеила на Мирокс ярлык «Сделано в Мейе».

— Два раза в год нам разрешается приходить и черпать Зао из Тер'а Ора Воррен, чтобы пополнить наши запасы, — продолжил свое объяснение Эйвен. — Это источник энергии для Мейи, помогающий нам продолжать процветать как расе, даже обеспечивая нас энергией для создания защитных оберегов, которые мы экономно используем по всему городу. Без Зао эти обереги потерпели бы неудачу. У нас также не было бы материалов достаточно высокого качества, чтобы создавать новое оружие, строить новые здания или даже освещать наши пути и очаги. Мы полагаемся на постоянное благословение драэкорцев — церемонию Дарования Жизни — за то, что они позволили нашему народу процветать в этом новом мире.

«Должно быть, именно поэтому он потащил меня в будущее».

Неожиданные слова застали Алекс врасплох.

«Ксира?» Она огляделась, но нигде его не увидела. «О чем ты говоришь?»

«Разве ты не думала, что заставило его вытащить меня в твое время?» — спросил Ксиракс.

«Конечно, думала, — ответила она. — Но я ничуть не приблизилась к разгадке».

«В твоем будущем нет драконов, Алекс, — сказал Ксираксус, заставив воздух вырваться из нее тихим звуком недоверия. — Когда Золотой — Эйвен Далмарта вашего времени — провел меня через абрассу, прежде чем я попался в его ловушку, я увидел мертвое море островов над облаками. Ваша Драэкора была заброшена давным-давно. Я не почувствовал даже отдаленного следа моей расы в вашем мире. Вот тогда я запаниковал и упал с неба, позволив ему подобраться достаточно близко, чтобы попытаться меня схватить».

Алекс наблюдала, как Ксираксус показал ей мысленную картину Драэкоры в будущем — образы, которые он пропустил размытыми вспышками во время своего повтора для Кивалона несколько недель назад. Его воспоминания показали пустошь островов, покоящихся на вершинах облаков, совсем не похожую на разнообразие цвета, которое окружало их сейчас.

«Но… Это означает…» Она сосредоточилась на своих мыслях и спросила: «А как насчет тебя, Ксира? Будущего тебя?»

«Я не знаю, Алекс. Я не могу сказать тебе, что случилось с твоей Драэкорой, — сказал он. — Но я предполагаю, что твой Эйвен вытащил меня, потому что ему нужен был дракон, чтобы дать ему преимущество перед остальными меяринами».

«Как бы ему помогло то, что ты был бы в плену?»

Именно тогда на собрание драконов воцарилась тишина, оторвав Алекс от внутреннего разговора, чтобы посмотреть на происходящее. Она украдкой взглянула на Эйвена, который все еще наклонился ближе и заглядывал ей через плечо, с облегчением обнаружив, что он был слишком занят наблюдением за драконами, чтобы заметить ее мысленный диалог.

— Что происходит? — прошептала она, едва шевеля губами в тишине.

— Наши идут, — прошептал Эйвен в ответ.

Конечно же, меяринский взгляд Алекс заметил их в тот момент, когда он это сказал, наблюдая, как они взлетели на почти невидимых Валиспасах, семь представителей совета приземлялись один за другим в амфитеатре траесоса. Все они были одеты в одинаковые мантии с капюшонами, светящиеся знакомым сиянием Мирокса, вшитого в ткань, яркость которого резко контрастировала с кристаллизованной чернотой, окружающей их.

— А вот и самое интересное, — прошептал Эйвен на ухо Алекс, отчего по ее коже побежали мурашки.

— Жители Мейи, — позвала Зарония на языке меярин, ее голос громким эхом разнесся по всему пространству до обостренного слуха Алекса. — Сегодня вечером вы присоединяетесь ко всей Драэкоре, чтобы почтить память тех, кто был потерян за пределами звезд.

Словно цитируя сценарий, который они все выучили наизусть, в один голос меярины сказали:

— Пусть свет всегда сияет над заблудшими.

Алекс была более чем немного напугана, и это стало только хуже, когда Зарония расправила крылья и полетела вниз со своего возвышения, пока не остановилась на земле перед меяринами. Между ними было что-то похожее на большую чашу, выкованную из траесоса, но вместо того, чтобы быть полностью черной, как остальная часть скалы, она была покрыта прожилками светящегося Мирокса.