— Но, да, — продолжил Эйвен, — по сути, это то, чем мы являемся. Игнорируя твою короткую, неприятную стычку со Скрэгоном…

Неприятную стычку? Алекс усмехнулась про себя, вспомнив, как зверь бросился на нее. И это было после того, как он предложил Эйвену занять трон самому. Слово «неприятную» не совсем соответствовало тому, как она описала бы их встречу.

— … Я рад, что вчера вечером ты смогла увидеть, за что мы выступаем; что наше дело справедливо и честно. Ты можешь с этим не согласиться?

— Могу, — мгновенно ответила Алекс. Пыл Эйвена померк, а выражение его лица сменилось разочарованием, поэтому она объяснила: — Среди смертных есть поговорка: «Не кусай руку, которая тебя кормит». — Она сделала паузу, чтобы это дошло, а затем продолжила: — Если бы ты отдал волчонка на попечение стаду овец, этот детеныш вырастет, любя овец, а не видя в них свою следующую еду. И если появится другой волк и будет угрожать приемной семье детеныша, можешь ли ты винить этого волчонка за то, что он сделал все возможное, чтобы защитить своих овец? Чтобы защитить свою семью?

Лицо Эйвен снова смягчилось.

— Мы теперь твоя семья, Эйлия.

Не желая, чтобы его заявление повлияло на нее, Алекс ответила:

— Это то, что новый волк, вероятно, и сказал бы детенышу.

Они долго смотрели друг другу в глаза, но вскоре губы Эйвена растянулись в неохотной улыбке.

— Такая преданность, — сказал он с благоговением в голосе. — И все же они никогда не узнают, как им повезло, что их защищает такой детеныш, как ты.

— Мне все еще нужно совершить этот подвиг, — сказала Алекс. Чувствуя, что пришло время отказаться от тяжелой метафоры, которая значила для нее больше, чем Эйвен мог себе представить, она легонько ткнула его в ребра и закончила: — И у меня такое чувство, что ты и твоя веселая компания мятежников будете усложнять для меня все больше и больше.

Со смешком Эйвен произнес:

— Конечно, будет интересно посмотреть, выиграет ли волк или волчонок битву за овец.

Как ледяная капля воды, дрожь пробежала по ее спине от поразительно достоверной аналогии.

Эйвен оттолкнулся от стола, выпрямился во весь рост и задумчиво посмотрел на Алекс сверху вниз.

— Знаешь, все эти разговоры о волках и овцах действительно заставляют задуматься, — сказал он, протягивая руку, чтобы провести пальцами по обложке книги, которую Алекс захлопнула.

Внимательно наблюдая за его действиями, она спросила:

— И о чем?

— Что, если овцы проводили так много времени со своим волчонком, что начали думать, что сами предпочли бы быть волками? — задумчиво спросил Эйвен. — Что, если настоящие волки должны были найти способ контролировать овец, чтобы убедиться, что они не пытаются стать чем-то большим, чем они есть? Овца никогда не сможет стать волком, как бы ей этого ни хотелось. — Он задумчиво посмотрел на закрытую книгу. — Что, если волки нашли способ держать овец в узде, если они нашли способ… — Он замолчал, задумчиво нахмурив брови.

— Эйвен, — выдохнула Алекс, ее сердце было тяжелым от страха. — Мы… мы все еще говорим о животных?

Так же тихо он ответил:

— Ты знаешь, что мы никогда не говорили о животных, Эйлия. — Огонь зажегся в его глазах, когда он продолжал смотреть на книгу с расчетливым выражением лица. — Я должен признать, — сказал он таким тихим голосом, что Алекс пришлось наклониться, чтобы расслышать его, — если бы это не было запрещено, мне было бы любопытно, какой эффект Менада дэ Лоранса окажет на смертного. Я не верю, что это когда-либо проверялось.

Именно тогда страх полностью овладел Алекс:

— Это было бы… Ты не можешь… Это не… — Она не смогла закончить ни одного предложения, настолько острым было ее огорчение от мысли, что она могла стать катализатором будущего решения Эйвена начать активно использовать запрещенный ритуал кровной связи.

Почувствовав ее боль, Эйвен поспешно отшутился от его слов.

— Конечно, ни один меярин никогда не был бы настолько безнравственным, чтобы совершить такой поступок. Кража чьей-то воли… — Он покачал головой. — Не могу представить себе ничего хуже. Но любопытно выдвигать гипотезу о потенциальном влиянии на смертных, даже если мы никогда не узнаем ответа. — Он решительно оттолкнул книгу. — Теперь, Эйлия, кажется, я полностью отвлекся от причины, по которой изначально пришел, чтобы найти тебя.

Чувствуя, как холодеет все тело, Алекс сумела взять себя в руки и спросить:

— И по какой причине?

— Лучшая причина, какая только есть, — ответил он. — Еда.

— Еда?

— Я умираю с голоду, — объяснил он. — Я встречаюсь с Нийксом в Де Талене, и, между нами говоря, я бы предпочел, чтобы ты составила компанию. — Он подмигнул, и она заставила себя выдавить улыбку, несмотря на лед, все еще наполняющий ее вены.

— Я не уверена… — сказала она, глядя на книги, разложенные на столе, и надеясь, что они послужат оправданием, чтобы не проводить с ним время. Что ей действительно было нужно, так это привести свои мысли в порядок и осознать, насколько сильно она может быть ответственна за прискорбные действия будущего Эйвена.