— Похоже, на сей раз получилось. Подождём, когда мертвяки вновь полезут на приступ, посмотрим, как это на них подействует.

На берегу Гранитной реки было оживлённо, если термин «оживлённо» можно применить к немёртвым. У комля полузатопленной ивы стояло не меньше сотни зомби. Один за другим они ступали в реку и скрывались под водой. Гилиан и Силлит смотрели на мертвяков и обменивались редкими замечаниями. Стоявшие поодаль шаманы не осмеливались приблизиться, чтобы не прервать разговор могущественных Хозяек. Про воинов и говорить нечего — судя по опасливым взглядам пустынных всадников, бросаемых на Хозяек, они предпочли бы оказаться где угодно, только подальше от зловещих колдуний.

После того, как штук пятьдесят зомби скрылось под водой, движение прекратилось. Очередь мертвецов застыла, некоторые из них так и остались в воде.

— Что-то там случилось, — встревоженно проговорила Гилиан. — Вдруг вампиры обнаружили их.

Силлит только нахмурилась — откуда ей знать, что происходит под землёй? Вскоре всё выяснилось — вода заволновалась, и на берег реки выбрался грязный лич. Уставившись своими блёклыми глазами на Гилиан, он просипел:

— Госпожа, мои силы заканчиваются.

Хозяйки переглянулись и одновременно махнули шаманам. Те приблизились и, взявшись за руки, встали в круг, в центре которого оказались колдуньи и лич. Один из шаманов начал произносить заклинание, остальные подхватили, и вскоре над Гранитной рекой разнеслось тихое пение. Фигуры шаманов начали светиться слабым зеленоватым светом, колдуньи вобрали энергию в себя и перенаправили её в лича. Искривлённое лицо поднятого исказилось оскалом, а из его груди вырвался утробный крик.

Кони живых хиваши беспокойно запрядали ушами и заволновались. Да и сами всадники тоже. Но сеанс некромагии уже подошёл к концу: шаманы без сил попадали на землю, колдуньи вновь застыли чёрными изваяниями, а лич поспешил погрузиться в воду.

Найдя дыру подземного хода, он выбрался из реки и зашагал в сторону перегораживающей решётки. Там его уже ждали трое зомби. Лич сделал знак одному из них, державшему в руках топор с широким лезвием. Зомби принялся рубить своего товарища. Минута, и на земле уже лежали куски мяса, ничем не напоминавшие человеческое тело.

Лич сделал знак другому зомби, и тот начал просовывать куски сквозь решётку. Туда же последовала и сабля. Когда работа была закончена, в дело вступил лич. Взмахнув сморщенными руками, он издал негромкое рычание. С пальцев его сорвалось мутное серо-зелёное облако и окутало горку полусгнившего мяса и костей. Пару секунд спустя облако рассеялось, а зомби, только что лежавший на сырой земле в виде кучи мяса, поднялся на ноги. Его тело восстановилось, чего нельзя было сказать об одежде, от которой остались жалкие обрывки. Нагота мертвяка ничуть не смущала — подобрав с земли саблю, он присоединился к тем, которые уже ранее прошли подобную операцию.

Лич послал неслышную команду, и вскоре у решётки встал очередной зомби. Опять раздались глухие удары топора, кромсавшего мёртвую плоть, опять разрубленный зомби перекочевал за решётку по частям, а лич восстановил его. Команда по внезапному вторжению в Григот продолжала пополняться.

На четвёртый день осады хиваши начали новый штурм. Возможно, они сочли, что болезнь уже достаточно обескровила ряды защитников, а, может, у них были ещё какие-то задумки — Дилль об этом не знал. Он только призвал старших полупримусов и покрепче сжал магический посох, когда после пронзительного визга шаманов ряды зомби в едином порыве качнулись в сторону городских стен.

Стоящий рядом Герон ругнулся совсем не по-монашески и деловито взмахнул здоровенным крестом, в верхней перекладине которого блестело острое лезвие. Как сказал монах, божье слово — хорошо, но старая добрая сталь не помешает. Едва увидев поделку Герона, Дилль спросил, что сказала на это Ирме. Монах ответил уклончиво, Дилль понял так, что не одобрила.

Тактика хиваши осталась прежней — зомби вновь подступили к стенам и принялись строить из своих тел пирамиды. Мертвецы карабкались друг по дружке, цеплялись за неровности камней и запрыгивали на верх стен, где их встречали мечники и топорники. Вампиры и люди отбили первую волну, затем вторую.

Вальдор и Гунвальд в бою участия не принимали — они ждали команды Дилля около мешков с металлическим хламом. А Дилль ждал, когда у стены соберётся побольше мертвяков. Сочтя, что толпа внизу достаточно плотная, махнул рукой, призывая огонь. Гигант Вальдор поднял один из мешков и, коротко размахнувшись, швырнул его высоко вверх. Дилль воплотил огненный сгусток, и с конца посоха сорвался магический шар. Вспышка, и сноп ослепительных искр брызнул во все стороны.

— Ещё! — крикнул Дилль.

Гунвальд бросил ещё один мешок. Новый шар, новая вспышка, и рой огненных искр вновь упал на головы мертвецов. Дилль высунулся в амбразуру, молясь отцу огненных элементалей Вашагас, чтобы его задумка сработала.

— Да-а! — в полном восторге заорал он. — Получилось!

Мертвецы, на которых попали многочисленные расплавленные металлические искры, прекратили атаку. Зомби ничуть не пострадали от крохотных капель раскалённого металла, но перестали действовать, как единый механизм, и теперь бессмысленно перемещались туда-сюда — ведь добраться до живых на стене они не могли. Две пирамиды разрушились, потому что на тех, кто стоял внизу, тоже попала раскалённая металлическая пыль.