Шрифт:
— В то же время мы проведем серию опытов, чтобы попробовать найти оптимальное решение.
— Да. Нам придется вместе поработать над этим…
Артур подошел к окну. Я встал рядом с ним, и мы посмотрели на поселок. Приветливо светились окна. Трудно было представить себе, что в каждом домике живут люди, которые не по своей вине, если не считать обычных человеческих слабостей, могут в ближайшие несколько дней стать грабителями, бунтовщиками и убийцами…
— Посмотри!
Артур поднял руку. На западе, поднимаясь над темной линией холмов, выплывала в ночное небо первая из аркадийских лун, огромный Далет.
Мы стояли и смотрели. Меня одолевали мрачные предчувствия. Артур переступил с ноги на ногу. Кажется, он хотел что-то сказать, но промолчал.
И вдруг я понял. Внезапно, будто кто-то подсказал мне, будто тихий шепот прозвучал у меня в ушах.
Артур Дженкинс втайне был гомосексуален. Поза самоуверенного курильщика трубки служила для отвода глаз. Он не был настоящим мужчиной. Я ненавижу таких. Эти гнилые извращенцы отвратительны, у меня от них мурашки по коже. Меня тошнит от одного их присутствия. Таких надо бить! Я сжал кулаки. Господи, если Артур…
— Спокойно, — послышался рядом его низкий голос. — Не горячись, Марк. Недавно я сказал, что все мы люди. Мы все разные. Я не могу себя изменить, — добавил он тихо, — как и ты. Не вини меня. Вини, если хочешь, человеческую природу. Вини Разум, который нас разоблачает. Но над этой проблемой нам предстоит работать вместе. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
— Ты прав, — сказал я после долгой паузы. — Завтра мы должны предупредить поселок…
8
Собрание мы решили назначить на два часа дня, чтобы не оставлять много времени для тревожных предположений. Объявление, призванное обеспечить полную явку, пришлось составить в сильных выражениях, и наш фургон с мегафоном отправился курсировать по улицам, извещая прохожих, что будет обсуждаться «вопрос жизненной важности для всех и каждого».
Пока я это все организовывал, Артур провел несколько часов у видеофона, сметая одно за другим препятствия, пока наконец не добился, чтобы его соединили непосредственно с тем министром в Совете, который занимался внутренними делами. Таким образом, Артуру удалось сообщить правительству о происшествиях в Риверсайде и о Разуме.
Криво улыбаясь, он сказал мне, Что министр пообещал немедленно рассмотреть вопрос. Другими словами, добавил он от себя, они сформируют комитет, который после подобающего периода беременности разродится подкомитетами. Возможно, даже создадут комиссию по установлению фактов.
В одном можно не сомневаться: они ни за что не успеют построить на материке лагеря для беженцев. Риверсайду и другим прибрежным поселкам, равно как и прибрежным городам, придется перетерпеть все на месте.
Артур связался также с учеными, живущими на побережье, и рассказал им о полученных результатах; они пообещали начать работу в том же направлении и перезвонить, если возникнут новые идеи.
Лично я в то время не верил ни в какие новые идеи и считал, что нам остается надеяться только на здравый смысл людей, хотя и на него особо полагаться тоже не стоило. Впереди нас ожидали весьма напряженные дни, и у значительной части населения нервы могли не выдержать…
По дороге к Куполу отдыха вместе с нами шли группы людей, и я подумал, что явка будет хорошей. Интересно, о чем они уже успели узнать и о чем догадаться?
В последние дни я наслушался в «Клубе» разных диких теорий. Общим в них был приезд Артура и его группы. Все уже знали, что их работа связана с феноменом приливов, и теперь жители связывали с учеными вспышки немотивированного насилия и злобы. Такая нелогичность характерна для малоинформированных людей.
А поскольку все знали, что я общаюсь с Артуром, то могли обвинить и меня, а то и всю Станцию: дескать, какой-нибудь из наших экспериментов вышел из-под контроля… Настало время объясниться начистоту.
— Эй!
Я услышал крик и обернулся. За нами пылила веселая троица — Минти, Спарк и Йонг. Они напомнили мне шакалов, но я поспешно подавил эту мысль.
— Эй ты! Нет, ты!
Они показывали на Артура. На всякий случай я прибавил шагу. В их поведении было что-то угрожающее, хотя их мысли не читались.
Мы подошли к Куполу и начали пробираться через толпу, собравшуюся у дверей.
Позади послышался голос Йонга:
— Убирайся домой, шпион!
Мне стало не по себе от враждебности, которую я ощущал вокруг. Мы с Артуром подошли к трибуне в дальнем конце зала. Мне хотелось как можно скорее открыть собрание, пока не начались новые хулиганские выкрики. Я знал этих людей; по большей части они мне нравились, но я думал, что в случае беспорядков их не отличить от любой толпы, нашедшей удобного козла отпущения…