Когда вечер был в разгаре, случилось неожиданное происшествие. Поначалу все держались скованно; люди стеснялись веселиться в открытую, смутно ощущая вину.

Но потом смущение растворилось в крепких напитках, и вечер, по всем признакам, удался. Шоумен внес большой вклад в постепенное оттаивание; он ревел, его очки завораживающе сверкали в свете рампы, он призывал людей веселиться.

Он объявил «Мохнатик».

— Последняя сенсация, леди и джентльмены, наш собственный танец! Дергайтесь! Танцуют все!

И вот, в короткий промежуток между громогласным объявлением и первой нотой оркестра, все услышали, как чей-то голос громко и Отчетливо спросил:

— Почему?

Последовало тягостное молчание, но оркестр спас положение, запустив душераздирающими нестройными звуками гитар настойчивый ритм «Мохнатика».

Люди задергались в унисон пульсирующему ритму; но я заметил, что многие остались сидеть и задумчиво пили. Мы с Джейн ушли рано; она сказала, что от этих гитар у нее разболелась голова.