В правильном, конечно, ключе рассмотрения этих самих событий.

Тем фабрикантам, которые попробовали спасти газету в свою пользу, пришлось продемонстрировать имеющийся у комитета госбезопасности админресурс на их же фабриках без особой огласки.

Один у меня и так в списке спонсоров социал-демократов находился, а теперь в заготовленную ловушку с десятью тысячами спонсорских рублей на кармане попался сам тот самый товарищ Красин, теперь представитель промышленного общества «Симменса» и управляющий порохового завода. И ведь как-то пропустило царское правительство такого товарища обратно в Россию без всяких обвинений! Который по слухам организовал самоубийство Саввы Морозова, отказавшегося больше помогать делу РСДРП и грядущей революции. И еще страховку на его жизнь с любовницей-актрисой Андреевой пламенные революционеры, конечно, справедливо поделили.

Постоянное наблюдение дало свой результат, а одного такого наглядного урока всем остальным промышленникам вполне хватило. Чтобы не лезли в большую политику и не пытались лично приблизить конец самодержавия.

Дело раздули сначала до спонсорства терроризма, а после достижения приемлемого компромисса между комитетом, незаурядным организатором промышленности Леонидом Красиным и переходом промышленника, прежнего активного противника самодержавия, явно и бесповоротно на сторону самого самодержавия, негромко прикрыли за отсутствием доказательств.

На самом деле — очень нужный России человек этот Красин с его способностями, мне пришлось пару раз с ним самим побеседовать, показывая безжалостно, насколько комитет осведомлен о его прежних делах — организации эксов, поставках украденных денег большевикам и даже разногласиях с Ульяновым-Лениным. Материала достаточно на пожизненную каторгу или повешение на длинной веревке без мыла под барабанный бой в Шлиссельбурге.

Умному человеку этого вполне хватило, чтобы официально отказаться от прежних мировоззрений. Это, конечно, не так просто выяснить, но, я хорошо умею определять степень правдивости в словах собеседника.

А депутаты перестали хаять решение императора, как только получили первые известия о том, насколько свирепо происходит присоединение германцами российской части польских земель. И начали тут же их жалеть, горемык свободолюбивых, промахнувшихся из огня да в полымя.

Как подробно рассказывают очевидцы из наших военных и такой же администрации.

Первым делом немцы обложили огромными контрибуциями все зажиточное население Привислинского края.

Типа, слишком хорошо вы, наши новые подданные, хотя, еще с этим бесспорным утверждением и несогласные, зажились при кровавом российском правлении.

Вот так, только ввели войска, как сразу разогнали с применением оружия все новые органы власти и штабы по созданию польских вооруженных сил. Бросили по тюрьмам активистов и офицеров, закрыли все газеты и ввели довольно жесткий режим оккупации новых земель. Опыт в усмирении поляков у немцев уже очень большой накоплен.

Примерно, как и мы в Финляндии, только, мы там контрибуциями не балуемся, войну и приведение к должному конституционному порядку на своем горбу вытаскиваем. А кайзер пошел по пути великого теоретика наступления без обозов Наполеона Бонапарта, теперь каждый город и село должны платить немалые суммы за свою защиту доблестной германской армии.

— Мы пришли дать вам свободу! — так гласит официальная точка зрения.

От чего точно — не уточняется. Свободу, конечно, от денег и еды.

И как тот же великий корсиканец, за отсутствие назначенных сумм к указанному сроку отдают городки и села своим солдатам на планомерное разграбление. Называя это дело не мудреным названием — приведением к общественному порядку и немецкой образцовой дисциплине.

У германцев с этим делом не забалуешь, это не у добренькой Российской империи за пазухой от суровой жизни прятаться да в спину благодетелям исподтишка стрелять.

Выставили очень высокие суммы, расстреляли несколько недовольных поляков и объявили, что дальше будет еще хуже. При каждой попытке сопротивления сумма репараций станет только расти.

Короче, эти прохиндеи выплатили нам в деньгах вперед всего-то десятую часть предварительно оцененного добра, сто десять миллионов. Должны еще почти миллиард золотых рублей, только, я сразу сказал советникам императора, чтобы не рассчитывали на эти деньги в будущем бюджете.

— Не отдадут они ничего. И так с огромным трудом набрали по всей Германии средства на первый взнос, — объяснил я министру финансов империи, — Дальше совсем плохо будет.

— Как же нам быть? — не понял он такого цинизма.

— Плюнуть и забыть. На какое-то время точно.

— Как плюнуть? — не понял солидный мужчина.

— Слюной, конечно, — перефразировал я классика.

Да, вот такое циничное объяснение, насколько вообще такой может оказаться высшая политика.

Немцы тоже повелись на сговор с нами вместо войны только потому, что гораздо дешевле отдать сто миллионов деньгами, чем потерять миллиарды при долгой войне с весьма сильным соседом. И получить полностью разрушенную территорию, с которой точно ничего не выбьешь. Да и сами они теперь очень оценили ведение войны только на одном фронте, уже вошли в предместья Парижа и расстреливают Монмартр из своих орудий прямой наводкой. Полностью выдавили англичан с остатками бельгийцев с территории Бельгии, теперь неуклонно продвигаются вдоль побережья Франции.