Воры тут же бухнулись на колени и подняли руки в молитвенных жестах.

— Мать моя Гаррет! — принялся креститься Птерович.

Клёпа зловеще ухмыльнулась зубастой пастью, сверкнула глазами, сказала: мяу и, на дикой скорости, рванула вперёд.

— Походу раш заюзала, — догадался я. Надеюсь он у нее совмещен с микро-станом, иначе не успеет всех перебить!

Сумасшедший кошачий оборотень влетел в комнату полную стражей и мгновенно устроил кровавую баню. Когти на её шикарных лапищах удлинились, точно лезвия бритв и принялись пластать противников на лоскуты. Один взмах — и тело стража в кольчуге разделяется на две ровные половинки, еще взмах и животы сразу двоих мужиков выпускают на волю свои сизые кишки, третий — и чья-то голова, с силой пушечного ядра, врезается в свежепобеленный потолок.

Какой там стан! Пять секунд и всё было кончено! Никто из этих дегенератов даже не успел понять, что произошло!

— Нубасы! — промяучила кошка, стоя по колено в жутком месиве из чужих тел и слизывая с губ алую пенящуюся влагу.

Неплохо она скилы настроила! В Мокрушино её боевая форма была значительно слабее! Я даже немного струхнул, после того, как кошко-обортница подошла ко мне и нежно приобняла за талию. А зубищи-то какие! Такие начисто отрежут, дырочками не отделаюсь…. Гм, о чём-то я не том думаю! В такую машину убийства лучше вообще ничего не совать, хотя…

Помещение напоминало лавку поехавшего мясника — развороченные тела свисали с потолка и дверей, весело болтая выпавшими кишками и порезанными в труху органами, оторванные головы, точно детские пирамидки, кучковались на полу, ноги и руки были раскиданы вдоль стен, а кровища под ногами неприятно хлюпала — её натекло столько, что доходило до щиколоток.

— Пиздец! — прокомментировал Сёма и быстро ломанулся в подвал по хлипкой деревянной лестнице. Остальная команда, сдерживая рвотные позывы, поспешила за ним.

— А ты обратно превращаться не будешь? — спросил я у кошищи.

— Пока нет, мало ли что… — тихим урчащим шепотом произнёс Клёпанатор. — К том же, у меня запасных трусов нет, как и остальной одежды… — добавила она. — Стесняюсь!

Ну-ну, стесняется она! Как превратить в фарш взвод мужиков — это нормально, а походить с голой жопой — стесняется!

Команда сверхпрофессиональных воров спрыгнула на каменный пол и двинулась вглубь подземелья. С потолка тускло светили мелкие масляные светильники, пахло пылью, сыростью и застарелой мертвечиной. Впрочем, как и в любом другом погребе. В конце обширного подвала, заполненного всяким хламом, вроде деревянных бочек, остатков телег и повозок, поеденных мышами скелетов мамонтов и сельхоз инвентаря, нашелся спуск на еще более нижние уровни. Судя по узбекским иероглифам, вырезанным над каменной аркой входа — в какие-то древние катакомбы. А как иначе? Уважающая себя сокровищница всегда обязана находиться глубоко под землей, или на худой конец быть в пещере, охраняемой девственной принцессой. Или драконом? Кто там обычно под землей сидит?

Первым в катакомбы спустился один из «серых» воров, видимо его специально, как мясо взяли! А вдруг там ловушки? Вдруг капканы кто расставил или противопехотные мины раскидал? Надо ж хоть немного осмотреться! Так и оказалось, шустрый вор тут же наткнулся на банальную леску натянутую над полом и получил арбалетный болт в тупой лоб. Вот же еблан. Хорошо хоть сигналка не сработала, или ее вообще здесь нет?

— Мудак! — согласился со мной Сёма и пнул труп неудачливого вора по лицу. Оставшаяся команда повторила ритуал, разворотив его еблище в кровавое месиво, и мы двинулись дальше.

Вперёд вышел второй «серый» вор — этот как раз оказался спецом по ловушкам. Он с максимальной осторожностью продвигался по узкому каменному тоннелю и нежно ощупывал все подозрительные места, точно грудь совращенной племянницы. Извращенец какой-то!

Впрочем, его извращенные наклонности имели результат — он обнаружил еще три ловушки с леской, подобной первой; двенадцать нажимных плит, вызывающих обвал потолка, провал пола и активацию огнеметов; газоанализатор, остлеживающий количество СО2 в воздухе и врубающий огромные турбины, отсасывающие кислород. Короче — проявил себя молодцом и в целостности и сохранности довёл весь наш отряд до конца коридора. Уже открывая дверь в широкий каменный зал, он через-чур поспешил, запнулся о ступеньку, нелепо размахивая руками упал на спину и проломил свой череп о случайный кирпич.

— Долбоёб! — прокомментировал Сёма, перешагивая через его труп.

— Я слышал, что если так переступить через человека — он больше не вырастет! — заявил Птерович.

— Куда он вырастёт? Он уже дохлый! Ты че, совсем головой поехал? — съагрился похмельный Семенуил.

— Ну мало ли, вдруг решит подняться в виде нежити! Так-то у него все перспективы выучиться на скелета-лучника или найти дополнительный материал и собраться в костяного дракона! А ты ему, можно сказать, карьерную лестницу перекрыл! — возмутился Птерович.

— Ой, ладно-ладно! — ударив себя ладонью по лицу, Сёма переступил труп обратно. — Доволен? — спросил он.

Птерович удовлетворенно кивнул.

— Тогда идём дальше.

Наконец, измазавшись в паутине и саже от факелов мы проникли в следующий зал: перед нами предстала массивная каменная дверь, покрытая переливающейся на свету радужной пленкой. Как будто бензином облили. Сразу видно — магия! или пропаганда гомосексуализма…

Бородатый маг достал из сумки сияющий сиреневый куб и произведя какие-то манипуляции поднес к замку. Радужная пленка в этом месте пропала и лысый онанист, взяв в руки отмычки принялся шурудить в замке, точно во влагалище совращённой совершеннолетней племянницы. Онанист — это мастер взлома Качан, если вы забыли.