Их встречает директриса. Первые пару минут она удивленно хлопает ресницами с каким-то непонятным выражением лица смотрит на рыжеволосую. Виталина не понимает, но ощущает нечто родное.

Дети их встречают с опаской, но с блеском интереса в глазах. А когда начинается разбор пакетов с игрушками, начинается какой-то хаос. Небольшая комната наполняется возбужденным гамом. Детский восторг пробуждает в Виталине неизведанные до этого момента чувства. Девушка теряется в этих эмоциях и только мужская рука на талии, удерживает на ногах.

— Нас редко посещают благотворители. Бюджет у нас государственный, но его хватает только закрыть необходимые потребности. — Рассказывает директриса, когда они прогуливались по коридорам. — Тут недавно школьный автобус сломался, так мы кое-как выпросили новый у государства. Раньше дети могли участвовать в различных городских соревнованиях, но сейчас наши возможности ограниченны.

Троица остановилась около стеклянного витража, где хранились кубки, грамоты и фотографии. Виталина с любопытством разглядывала гордость детского дома.

— Почему сейчас не участвуют дети? — Спрашивает рыжеволосая, не отвлекаясь от разглядывания.

— В основном все упирается в деньги. Раньше была возможность участвовать в грантах, порой наши детки выбивались в люди. И помогали нам. Но сами понимаете. У нас нет нового оборудования, условий так сказать. Даже автобус с боем выбивала, а что уж говорить про дополнительные траты.

Виталина слушала в пол уха. Внезапно ее словно током прошибло. Она смотрела на фотографию женской команды по волейболу. Фото старое, высветившаяся, но та невысокая девушка посередине с рыжими волосами, бросилась ей в глаза. Ви будто смотрела на саму себя, только младше.

Мирослав увидел, как краска с лица девушки мгновенно исчезла. Та покачнулась. Он инстинктивно обнял за талию, а потом посмотрела на то, что так поразило девушку.

Директриса приостановила свой монолог. Поняла реакцию рыжеволосой и еле заметно улыбнулась уголками губ. Женщина специально привела гостей к этому витражу. Потому что сразу же узнала гостью.

— А эта наша главная гордость. Первая и последняя волейбольная женская команда, которая выиграла городские соревнования. Девочкам тогда невероятно повезло. Их практически сразу пригласили в престижные ВУЗы. Особенно повезло Анне Горяевой. Твоей маме.

Виталина чуть не потеряла сознание. Она в ужасе распахнула глаза и перевела взгляд на нежно улыбающуюся директрису.

— Мне кажется нам о многом нужно поговорить, девочка. Пойдемте со мной.

Если бы не крепкие мужские руки, то Виталина точно бы упала, либо потеряла бы сознание, либо убежала с диким криком. Но Мирослав стал той самой опорой, которая не давала упасть в крайность.

Сердце билось бешено. Останавливалось. И потом снова с невероятной скоростью. И так по кругу. Что-то то ли ломалось внутри, то ли наоборот чинилось. Она не понимала. Запуталась. Перед глазами старая фотография и юное лицо матери. У Ви было только одно фото, украденное из ящика отцовского рабочего стола. На нем мама выглядела по-другому. Грустный потухший взгляд, натянутая улыбка, но до боли прямая спина. Гордая. Будто ее ломают, но она назло всем стоит.

Когда Ви разглядывала фото, то ей почему-то казалось, что мама не счастлива. Будто ей не нравится обстановка. Будто она в клетке и не может выйти на свободу. Но мама стоически держалась, не показывала своей слабости и уязвимости.

Троица прошла в небольшую комнату. Скромненький кабинет вмещал в себя небольшой стол, несколько кресел и два массивных деревянных шкафа с многочисленными папками и коробками.

Женщина указала на два кресла напротив стола. Гости неуверенно сели. Мирослав успокаивающе держал женскую руку в своей ладони. А директриса прошла к одному из шкафов, что-то поискав несколько минут, она удовлетворительно хмыкнула и развернулась к гостям. В ее руках был фотоальбом. И в этот момент Виталина засомневалась, а хочет ли она слушать эту историю, которая безусловна разобьет ее сердце.

Старый фотоальбом лежал перед Виталиной, словно ящик Пандоры. Она смотрела на него с вселенским страхом в глазах. Не знала, хочет ли, знать что там. Хочет ли слышать историю. Для нее мама была чем-то призрачным, эфемерным, просто словом. Ви не знала, ни материнской любви, ни как быть ей. Это огромная дыра, которая родилась вместе с ней и до сих пор не зажила.

Виталина чувствует, как на ее бедро ложится широкая ладонь. Переводит на нее взгляд, немного отвлекаясь.

Мирослав поддерживает. Находится рядом и проходит все вместе с ней. И она понятие не имеет чем заслужила такую опору. Почему вселенная послала ей этого прекрасного мужчину, который еще не собрал вещи и не ушел захлопнув дверь, оставляя ее со всем этим дерьмом одну? Не понимала, как совершенно чужой человек, становится спасательным кругом.

А писатель просто улыбается с такой щемящей нежностью. С немым обещанием быть рядом. И от этого становится не только тепло, но еще и нестрашно. О каком страхе может идти речь, когда рядом сильное мужское плечо?