Шрифт:
– «Ты прав».
– «Посмотри на американского режиссера. Человека обвинили за секс с моделью 20 лет назад, разрушили его жизнь и карьеру без учета права на самозащиту. Те, кто 20 лет назад ради получения роли в кино словно шлюхи раздвигали свои ноги, сейчас утверждают, что их изнасиловали, ахаха. В этом мире многое утратило свое значение. Например, возьмём движение BLM».
– «Что с ним не так?»
– «Почему говорят Black Lives Matters, а не All Lives Matters»? Или уйгуры. Почему весь мир держит траур по одному умершему французу, но никто и слова не говорит, когда умирают тысячи уйгуров. Кто решает, что жизнь одного француза важнее жизни одного уйгура? Поэтому пошли на хуй эти лживые европейские ценности. Они все преследуют подлые цели. У мужчин своя натура, у женщин своя. Когда изменяешь своей природе, изменяешь саму природу, тогда все и портится. Как и в семье».
– «Ну ладно да, я понял».
Джейран будто почувствовала, что меня здесь нет. Мой член у нее во рту, отчего она не может ничего сказать, издает звук, руками слегка шлепает мой зад. Возвращаюсь в реальность. Вытащив член, вожу им по лицу, губам, волосам Джейран, ей начинает нравиться положение подчиненного. Через 5 дней я во второй раз изменю жене. На этот раз передо мной на коленях будет стоять другая. Но это будет ни проститутка, ни кузина жены. Я изменю Джейран с мужчиной.
С самого начала встреча с Гюляр не получается. Компания, где я работаю, посылает меня в Голландию для участия в переговорах. Перед поездкой хотел записаться на прием к психологу, но затем передумал. Когда вернусь пойду. 4 апреля из Баку лечу в Будапешт, а оттуда в Амстердам.
– Нам пойдет на пользу побыть врозь.
– Что ты говоришь. Серьезно?
– Да. Может соскучимся друг по другу. Начнем ценить.
– Здесь тебя не ценят?
– Друг-друга.
– Ахаха, значит не сдаешься, да? Ни в коем случае не признавай свои ошибки. Никогда. Ни при каких условиях. Вперед, Джейран.
– Ты…
– И сразу переходи на меня. Не говори о себе, о своем «я». Продолжай в том же духе. Не останавливайся. Не дай Бог остановишь себя. А потом разведешься и будешь жить своей жизнью.
– Пфф, вот с чего это ты ни с того, ни с сего….
– Хватит. Устал, Джейран. Я устал один нести тяготы этой семьи, одному идти на уступки, одному решать проблемы, хотя все это мы должны вместе делать.
Думая, что мы не сможем нормально попрощаться после этого, я ошибался. В 5 утра подъехало такси, мама у нас, она целует меня перед выходом из дома, я целую спящую и ни о чем не ведающую дочку Наргиз. Во время пути меня будут сопровождать приятные воспоминания о дочери.
С Джейран прощаемся довольно холодно, со стороны это выглядело так, будто расстаются два человека, недавно познакомившиеся на остановке.
– Пока.
– Пока.
Выхожу из дома. Меня охватила грусть, которая охватывает каждого, кто отправляется в дальний путь. По дороге, в самолете, ничего не случится? С мамой, женой, дочерью в течении недели ничего не случится?
Выйдя из блока, подхожу к такси, открывая дверь, слышу голос позади:
– Низами!
– Айджан!
– Стой!
Смотрю на Джейран. Нет, не так. Смотрю на МОЮ Джейран! Вот моя женщина, вот моя супруга! Глаза на мокром месте, словно из-за чего-то расчувствовалась, прям как ребенок. Кажется, после долгого времени просыпается женская суть…
Бежит ко мне и бросается в мои объятия. Руками обнимает меня, голову прячет у меня на груди. Глаза закрыты. Принимаю ее всей своей душой. Обнимаю. Целую ее голову, лоб, волосы. Целую под глазами, целуя, еще крепче обнимаю. Приняв тебя всей душой, я сделал тебя своей супругой, моя Джейран. Ты моя. Но принадлежу ли я тебе, вот этого я уже не знаю. Но ты моя.
Вдыхаю самый сладкий в мире запах ее волос. Рано утром погода холодная, дышу глубоко, из-за чего кончик носа болит. Смеюсь.
– Чему смеешься?
– Твоему ребячеству.
– Я твой ребенок.
– Да, мой.
– Но твой первый ребенок я, а не Наргиз. Поэтому люби меня больше.
– Первый?
– Да, первый.
Жена, которая ревнует меня даже к дочери.
– Вредина.
– Нее, не вредина. Я твой первый ребенок. Меня ты должен любить. Только меня, меня, меня.
– Хорошо, мой сумасшедший малыш. В любом случае я люблю тебя больше всех.
– Не любишь.
– Люблю, сумасшедшая.
– Сам ты сумасшедший.
– Ладно, дядя ждет.
– Какой дядя?
– Мой дядя, что живет в Москве. Какой еще может быть дядя? Таксист.
– Пусть подождет.
– Не будем возбуждать человека в преклонном возрасте. Глядя на нас вспомнит молодость, ахаха.
Джейран все еще в моих объятиях. Поднимаю голову и смотрю на балкон. Оттуда мама на нас смотрит и улыбается. Кажется, она тоже расчувствовалась. Губы шевелятся. Наверное, опять для меня, а возможно для нас, читает молитву.
– Котеночек.