– Нет. Вначале все думала: я еще молодая, куда мне ляльку под бок. Погуляю, поразвлекаюсь… Со вторым мужем пытались – не вышло. То ли возраст, то ли еще что.

– Не проверялись?

– Да проверялись. В том-то и дело. Все врачи в один голос твердили: мол, у вас все ОК, но возможно дело все-таки в возрасте, в качестве яйцеклеток или еще чего… Давайте сделаем ЭКО. Я не решилась.

– А теперь можешь тут нарожать и без ЭКО.

– Факт! И дарвийца этого я бы с руками ногами… Ну ты понимаешь…

– Понимаю… А Раха?

– Он тоже мужик вполне неплохой. Просто… ну ты знаешь… Слишком уж замороченный. Вот услышал от тебя: мол, жду, когда память вернется, и застопорил свои мужицкие притязания. А Фет прет напролом сразу. Я вот больше таких люблю мужиков. С ними как-то полегче найти общий язык…

– Охо-хо… Ну-у-у может.

– Еще как! И какой горячий варвар, а?

– Ты про его плазму?

– Пфф… Про его взгляды, его пыхтение рядом с тобой, про его жесты… Его желания все считали уже.

– Ну прям…

– Прям-прям-трям… От него можно было электростанции напитать.

– А как тебе наш первый день в АТС?

– Страшно было до жути, до колик… Но интересно и даже где-то захватывающе. Не знаю, но адреналин тот еще. Посмотрим, как пойдет в следующий раз. Привыкну – останусь. Нет…

– Ты ведь не бросишь меня?

– Постараюсь.

– Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее…

– Споки ноки… О-ой! Слу-ушай! Я кое-что вспомнила!

– Ну?

– Помнишь, ты проронила: типа в твоих осколочных воспоминаниях мелькали какие-то странные карты. Ну не такие, где тузы, вальты, короли… А где королевы, драконы, рыцари, зелья… И типа мелкие карты там какие-то странные. С месяцами, собачками, розочками и блинчиками? Помнишь?

– Ну да… В памяти часто мелькает картинка, как я держу в руках подобные карты.

– Так вот! Это детская такая игра была. Там надо было королев красть, усыплять и копить.

– То есть у меня на Земле был ребенок? – я почти подскочила на постели.

– Окстись! На таком мизере выводы делать! А может пришла к подруге, у той семеро по лавкам – вот вы и сыграли дружной компашкой! Опять же племянников никто не отменял. Я просто думала – скажу – и может какая-то ниточка у тебя потянется к прошлому. В голове что-то да прояснится…

Я напряглась, прокручивая то воспоминание: короткое и обрывочное. Веселое и спокойное. По крайней мере острых эмоций там не было.

– Нет, ничего…

– Ну может потом. Спи.

…Резкий хлопок разбудил меня. Я протерла глаза и огляделась. Народ в салоне казался до смерти перепуганным. Кто-то молился, даже крестился. Кто-то напряженно вперился в окна, кто-то плакал и причитал…

– Мама! Мне страшно! – всхлипнул Витя, крепко прижимаясь к моей руке.

– Все будет хорошо, малыш, не волнуйся…

Сказала я чисто по инерции. Я совсем не знала – что происходит.

– А как же двигатель? Он ведь горит! И был какой-то взрыв! Ты ведь слышала! От этого и проснулась. Я как раз собирался будить тебя!

Я выглянула в окно. Пламя развевалось сотнями флагов: за нами шлейфом и в разные стороны. Ветер швырял в окна клубы черного дыма…

Внутри что-то оборвалось. Стало так страшно, хоть плачь, хоть вой. Но я посмотрела на сына и нервно сглотнула.

Нет. Я не должна показывать ему свой страх. Я обязана спасти своего мальчика. Ему только десять лет! Он должен жить!

Я нажала на кнопку вызова стюардессы.

Заполошная девушка, в мятой юбке и сдвинутой набекрень пилотке подошла ко мне и чуть наклонилась, чтобы поговорить.

– Каковы наши действия? Мы садимся на море или нас выбрасывают в воду в спасательных жилетах? Что?

– Сейчас будем надевать спас жилеты, а через несколько минут – прыгать в море. Надо выбрать удачное для этого место.

– Хорошо.

Внутри словно что-то заледенело. Я смотрела на то, как люди неистово паникуют, как обнимают детей, будто в последний раз, как звонят близким, плюнув на все правила. И думала, что я ни за что не погибну. Ни за что и никогда. Я не позволю оборваться жизни моего сына и ему не дам остаться одному, без меня. Фактически – с отцом, но без матери.