— Вера, я не знаю, что она тебе наговорила, но у меня с ней ничего нет. — «Ну сейчас то точно нет, а прежнее не в счет», — думал Дмитрий, а вслух сказал. — Она дура, у меня с ней ничего нет и быть не может. Я отказал ей во взаимности, вот она и выдумает про меня всякую ерунду.

— Милана. Дана. — Снова на грани слышимости раздался голос Веры.

«А этих откуда она знает?» — удивился Дмитрий и холодок пополз по спине.

— Вера, до тебя у меня были женщины, я не жил холостяком, но с тобой все по другому. У меня нет никого. Ты же сама знаешь, что женщины готовы сплетничать и наговорить все, что угодно. У меня есть жена и все это знают. Многие девицы пытаются добиться меня, но никто не может заменить тебя. Прошу, поверь мне. У меня есть только одна женщина — это ты. Мне другие не нужны, — он торопился, говорил слова, которые первые приходили в голову. Ему почему-то стало страшно, что Вера не поверит ему. — Верочка, прошу, поверь мне. Я как и обещал, как смог, так сразу поехал домой. Хотел с тобой посидеть за столом, даже в клубе ничего не ел. — Он решил ее разжалобить таким образом. — Сейчас я голоден, как пес бездомный. Давай, я приготовлю завтрак, а ты пока примешь душ и успокоишься.

Вера тяжело вздохнула и сказала:

— Я сейчас встану и приготовлю. Не беспокойся.

— Ну вот и хорошо.

Он поднялся с ее постели, немного подождал, чтобы Вера поднялась, но она продолжала лежать с закрытыми глазами.

— Иди, я приду минут через пять, — тихо сказала она.

Дмитрий вышел из комнаты, пошел в ванну, включил воду и стал разглядывать свое лицо в зеркало. «И все таки, где она вчера с Ингой встретилась? У этой дуры сейчас не узнать, так как больше ее видеть не хочу. И что она еще наговорила Вере?».

Он провел в ванной около десяти минут, когда вышел на кухню, увидел там Веру, которая готовила ему омлет и кофе. Она стояла к нему спиной в том же халате, в котором до этого лежала на постели. Раньше она обычно надевала симпатичный домашний костюм, который ей очень шел или домашнее платье. Он никогда не видел ее растрепанной, а сегодня ее волосы были всклокочены. Когда она повернулась к нему лицом, чтобы поставить тарелку на стол, увидел, что ее лицо за одну ночь осунулось и посерело. Она так сжимала зубы, что он почти слышал, как они скрипят.

— А ты есть будешь? — спросил он. Вместо ответа она отрицательно покачала головой.

Дмитрий схватил ее руками за талию, притянул к себе, уткнулся носом ей в живот:

— Вера, прошу, поверь мне. У меня никого нет. И кто бы там что ни говорил, ты моя жена и я тебя люблю.

Он сам вздрогнул от своих слов. Он впервые сказал Вере, что любит ее. И самое интересное, что у него это не вызвало сомнений. Да, он любил свою Веру по своему. Нуждался в ней. Ну а что у него были другие женщины, так этот вопрос он решит, чтобы больше никто из его любовниц не трепала языком на всех углах.

Вера стояла в его руках каменной статуей. Раньше она всегда обнимала его, перебирала пальцами его волосы в ответ и часто их обнимашки заканчивались в постели. Сейчас он ловил ее эмоции, ожидал ее реакции. Но их не было, она снова застыла камнем. Он продержал ее в своих объятиях минут пять, потом отпустил. Вера сразу же отошла от него на пару шагов, потом ушла в свою комнату.

«Ну хоть дверь не закрыла», подумал Дмитрий. Он был зол, что из-за какой-то девки все пойдет прахом. Потом вспомнил, что у него в сейфе лежит колье, которое он собирался подарить Милане при расставании, но так и не подарил. Он быстро прошел в свою комнату, достал коробочку с колье и зашел в комнату к Вере. Она сидела неподвижно на своей кровати спиной к нему, лицом к окну, даже не повернулась, когда о вошел. Он подошел к ней, достал колье, застегнул на ее шее и поцеловал в висок. Вера не реагировала на него.

— Это тебе подарок. С Новым годом. Нравится? — Она никак не реагировала. — Вера, прошу, поверь мне, — снова повторил Дмитрий, — я тебе не изменяю. У меня только ты.

Она снова не отреагировала. Дмитрий психанул и закричал:

— Да черт побери, Вера! Ты веришь кому угодно, только не мне?

Она подскочила с кровати, прижалась спиной к стене и замерла, глядя на него глазами, полными ужаса, сжимая кулаки.

— Да что с тобой, Вера, услышь меня! Не изменял я тебе!

Он повернулся и быстро вышел от нее, закрылся в своей комнате. Что делать, он не знал. Он привык к женским слезам, истерикам, а вот к такому ступору нет. Лучше бы она ударила его, обозвала, заплакала, но она молчала., глядя на него своими невозможными глазами.

До обеда они просидели каждый в своей комнате. Он слышал, как Вере кто-то позвонил, но она ответила, что не готова разговаривать. Потом она вышла из комнаты и пошла на кухню, стала что-то готовить. Через какое-то время она постучала к нему, сказала, что обед готов. Он сначала не хотел выходить, но потом поднялся, накинул футболку и пошел на кухню. Ели в полной тишине. Он искоса наблюдал за Верой, которая так и сидела, не глядя на него. Потом она поднялась, собрала тарелки и стала их мыть. Он подошел к ней, обнял за талию, притянул к себе, поцеловал в висок.

— Вера, поверь мне, я не изменял тебе. Я люблю тебя. — Он снова нежно поцеловал ее в висок и почувствовал, как она немного расслабилась.

Они так постояли несколько минут, потом он отпустил ее и отошел на пару шагов.

— Может сходим куда-нибудь? — спросил он, но она отрицательно помотала головой. — А я хотел пригласить тебя в парк покататься на ватрушках. А потом зайти в кафе, выпить глинтвейна.

Он лихорадочно соображал, куда еще можно позвать жену, чтобы отвлечь ее от тяжелых мыслей.