— Чего желаете? Любая обувка на заказ и готовая тоже имеется.

Вадим пошевелил пальцами в лаптях, выражая своё скрытое сомнение словами торговца. Мысленно пересчитал оставшиеся финансы, отметил, что они не пели романсы и даже не пищали. Финансов оказалось достаточно. Кузнец завещал ему все свои сбережения, да и достаточно других монет он нашёл в разных кельях. Монахи вместе с настоятелем не обладали большими деньгами или спрятали их, а может, просто не думали о том. В общей сложности серебра у Вадима имелось по здешним меркам довольно много, и даже крупные монеты лежали в кошеле. А вот золотых не оказалось вообще, да оно и к лучшему.

— Мне бы кожаную обувь али другую какую, но покрепче.

Вадим не знал, как называлась здесь и сейчас обувь: сапоги, понятно, а вот остальные поделки были самые разные, и названия имели такие же. Башмаки, туфли, чувяки или ещё как, прошли как-то эти названия мимо его сознания. Не до того ему.

Торговец окинул взглядом Вадима, ещё раз посмотрел на его потрёпанные лапти и сказал.

— Могу предложить кожаные поршни.

Вадим взглянул в ту сторону, куда показал торговец. На верёвках, подвешенных под потолком, висела обувь, сильно похожая на кожаные сандалии со шнуровкой. Это было лучше, чем лапти. Но хуже, чем сапоги или башмаки, но ни башмаков, ни сапог в лавке что-то он не заметил. Одни лапти, поршни, да ещё непонятные изделия, которые оказались не интересны Вадиму.

— А башмаки есть?

— Башмаки? То к иноземцам надобно, у меня нет ничего. Могу предложить чёботы или сапоги, но есть ли деньга на это?

— А сколько стоить будет? И какие они?

Торговец усмехнулся и вынул из-за прилавка короткую обувь, похожую на нечто среднее между ботинками, поршнями и сапогами.

— Вот чёботы, цена им пять копеек нашими деньгами или трояк польскими, могу взять турецкими или ещё какими, если есть по весу серебра.

— А сапоги?

— Пол ефимка, но на тебя надо шить отдельно, готовых нет.

— А чёботы, но чтобы крепче и лучше?

— Гм, ещё три копейки накинешь или полторак дашь, и подберём, раз на серебро богат.

— Ноги дороже денег, побережёшь, глядишь, и спасут, когда от мертвяков убегать будешь.

Торговец посмурнел.

— То твоя правда. Мертвяков расплодилось, просто жуть. Да и Болотников со своим войском бродит где-то, а ещё и бандитов разных развелось, всех и не упомнишь. Едва Хлопка угомонили, да шайку по лесам разбили, так другие лезут лиходеи, и не поймёшь, чего больше бояться: то ли люда разбойного, то ли мертвяков богопротивных.

— Мертвяков надо бояться, купец. Укусит раз, и себя потеряешь, ничего чувствовать не будешь, вроде и живой, да неживой. Страшно это, видел я их не раз, да больше десятка упокоил. Лучше в бою сдохнуть, чем потом ужасом дьявольским по лесам скитаться. И главное, не осознаёшь ты себя. Ум твой умер, а тело ещё живое вроде. Страшно это.

— Эх, твоя правда, паря. Вот, смотри, чёботы, как раз на тебя.

Из-под прилавка снова оказались явлены очередные то ли полуботинки, то ли короткие сапоги, но уже больше похожие на ботинки с высоким берцем. И кожа у них казалась мягче, и подошва на подошву похожая, и в носке пригожи.

— Меряй по себе.

Вадим быстро скинул лапти и сунул ноги в новые чёботы. Обувка немного жала в носках, а в середине оказалась большевата, но это лучше, чем лапти, от которых у Вадима уже образовались ороговевшие мозоли.

— Беру! — и Вадим выложил из кошеля две монеты: полторак и трояк польский. — И на сестру что-нибудь есть?

— Кажи ногу? — глянул на Агашу купец. Та, хоть и мала возрастом, а быстренько выпростала ножку и явила её под нос купцу.

— Гм, — глядя на маленькие грязные пальцы девочки, хмыкнул купец. — Нога ещё будет расти, сколько тебе годочков?

— Та, почитай, двенадцать зим ужо, — раскраснелась Агаша, скоро и в девки выйду.

— Ну-ну, — ещё раз хмыкнул купец. — На бабу чёботы переводить не советую, есть у меня из обрезков обувка. Не лапти уже, но и не чёботы, в самый раз ей будет.

Он нырнул в лавку и вскоре вынес оттуда искомое. Агаша, примерила обувь и сказала, что ей впору. Может, они ей и жали, либо, наоборот, оказались большими, но мудрая девочка рассудила, что пока дают, надо брать. Жмут, так растянутся, а большие, так ещё лучше, дольше поносит.

— Сколько? — спросил Вадим.

— Цена — копейка!

— По рукам!

— По рукам! — и они расстались, довольные сделкой.

Вадим сразу же переобулся в новую обувь и неторопливо пошёл дальше. Агаша тоже не стала снимать купленные чоботы, а стоптанные лапти сунула в свой заплечный мешок и, схватив руку Вадима, принялась её исступлённо целовать.

— А ты меня замуж возьмёшь!

— Ты, девчонка совсем, какой замуж? — опешил Вадим.

— Так и что? На следующий год мне уж тринадцать годочков пойдёт, кровь ронять буду первую, и сразу на выданье. У нас, почитай, в селе все так замуж выходили, в пятнадцать уже старая считалась или родители лучшую пару искали.