Сабля отлетела куда-то в сторону, и он упал на бок, чувствуя под собой твёрдую рукоять пистоля. В полубессознательном состоянии Вадим вынул оружие из-за пояса, насыпал остаток пороха на полку и, направив пистоль в голову монстра, спустил курки.

Бахнул громкий выстрел, и голова напавшего беса получила огромную дырку, бес постоял, зашатавшись и медленно рухнул на землю. Вадим рывком поднялся и, подобрав машинально саблю, выставил её прямо перед собою и буром попёр на оставшихся бесов. Впрочем, они стали исчезать один за другим, и вскоре возле избитой и изломанной телеги остался только он один и те, кого он так самоотверженно защищал. И Агафья, и Маруся с детьми, лежали на телеге ни живы, ни мертвы.

Не в силах держать равновесие, он рухнул на телегу, успев схватиться за её борт. С трудом пересиливая себя, он глянул вперёд и заприметив ближайший дом, что мог их приютить на время, сказал: — вставайте, и идём вон туда, и сам первый пошёл к нему. Он спотыкался, падал, но шёл, пока не уткнулся в открытую дверь, как оказалось, бани. В ней никого не оказалось.

Хлопнув дверью, закрыл её на засов, когда все забежали в неё и тут же потерял сознание, не успев даже упасть на пол. Его тело неловко свалилось и раскинулось на холодном и чуть влажном песке. Небольшие струйки крови медленно стекали из ран на теле Вадима, оставляя на одежде и коже багровые потёки быстро засыхающей влаги.

Вадим потерял сознание, но не разум, и теперь его мозг бродил в свободном эфире, больше не властвуя над телом. Эта невесомая сущность, в простонародье называемая душой, а в философских трактатах некоей субстанцией, отлетела от него прочь. В понимании же современного человека это можно было трактовать по-разному и называть тоже, что не меняло саму суть.

Так вот, сознание, душа или субстанция Вадим Белозёрцева оторвалась от бренного тела и, выйдя из него, отправилась в самостоятельный путь по нематериальным волнам божественного эфира. А внизу осталось лежать истерзанное тело несчастного пацана, истекающее кровью, благо за ним имелось кому присмотреть.

Переродившиеся, то есть прошедшие вторую стадию развития бесы, начали долбиться в дверь неприметной баньки. Но, сложенная когда-то давно из очень толстых брёвен, она не подавалась их усилиям. Осатанев от запаха свежей человеческой крови, зомби изо всех сил дубасили в дверь сильными лапами. Грызли её, кусали, скребли ногтями, толкали, били ногами, но дверь открывалась наружу, а брёвна словно окаменели. Особо продвинутые принесли ухваты и кинжалы, но с тем же успехом. Дверь не поддавалась.

Поорав и побесновавшись у стен, бесы, один за другим, постепенно отошли от бани, отправившись по другим делам. Сегодня им не повезло. А эту тушку они возьмут следующей ночью, если он сам за это время не станет одним из них.

Душа Вадима, между тем, попав в один из воздушных потоков божественного эфира, быстро заскользила по его волнам. Божественному промыслу было суждено направить её по нужному адресу и, долетев до неизвестного места, она зависла там, растворившись в воздухе.

В ярко освещённой комнате беседовали два человека, одетые в европейскую монашескую одежду. Комната больше всего напоминала алхимическую лабораторию, да, по сути, ей и являлась. И сейчас, между этими двумя людьми шёл весьма оживлённый разговор.

— Маэстро, наш эксперимент зашёл слишком далеко. Мы уже решили тем самым все свои задачи, теперь самое главное для нас, это не допустить выхода из-под контроля всей ситуации.

— Да, признаться, я и не ожидал ничего подобного, просто чёрная оспа, да ещё ритуал призыва духов.

— Ну, вы не правы, граф. Столько усилий, столько артефактов, столько экспериментов. Все ваши исследования с людьми, заражёнными разными болезнями, показывают, какой огромный труд вы проделали в этом направлении. А ещё пакт с ведьмами и колдунами о ненападении в течении года, ну и их помощь в этом вопросе. Всё же некромантия, это по их части.

— Гм, мне пришлось приложить много усилий, без сомнения. А, кроме того, вызнать у них множество «чёрных» ритуалов. Жаль, большинство предоставленных ими индивидуумов погибли, а ведь мы могли их использовать в своих целях и здесь, натравив на нужные нам территории.

— О! Я слышал вашу идею о солдатах без боли и совести. Неужели вы думали, что с помощью чумы или оспы вы сможете решить эту проблему?

— Вы передёргиваете, барон. С помощью чумы мы можем только брать города, если нам не нужны их жители, и всё равно останется риск, что болезнь перекинется на союзные войска. Процесс этот неуправляем и его очень сложно остановить. Очень сложно. А вот с корью или оспой всё гораздо проще, если применять к ним чёрные ритуалы. Несколько подопытных мы переправили в Московию и вручили их Якову Маржерету, что являлся там лейтенантом королевской стражи у их нового правителя.

— Да-да, я помню, как их переправляли с англичанами на корабле. Их ещё встречал Исаак Масса. Его, правда, использовали без предупреждения, но всё равно, он изрядно вам помог.

— Так и есть. Человеческий материал на месте мы нашли в избытке. Эксперименты продолжились уже в иноземной слободе и с местным материалом. Благо, его во времена русской смуты оказалось предостаточно.

— Все привезённые погибли?

— Да, но мы получили много данных, и научились подымать мёртвых. Польский король Сигизмунд III щедро заплатил нашему ордену за то, чтобы мы внесли сумятицу в ряды русских. Их государственность сейчас под большим вопросом, и мертвяки добавили им ещё большей неразберихи. Мораль польского короля проста: чем слабее будет Московия, тем вероятнее возможность захватить её гусарам Сигизмунда. Всё просто. А там и наш орден своё получит в виде земель, наград и денег. Московия богата и сильна, а наши услуги востребованы. Ведь только мы знаем, как остановить эпидемию. Мы, чумные доктора ордена госпитальеров, знаем всё об этом. И наша тайна останется навсегда с нами, пока существует этот мир. А о нашем договоре с ведьмами знают и вовсе единицы.